11. Он¹²⁵⁴ шлет мне ласковые письма; то же от его имени делает Бальб. Для меня же дело решенное — от честнейшего мнения ни на палец. Но ты знаешь, как я ему обязан в остальном. Итак, нужно ли, по-твоему, опасаться, как бы кто-нибудь не упрекнул меня в этом, если я буду слишком вялым, или не потребовал назад, если буду слишком смелым? Что на это придумаешь? Говоришь: «Уплатим». Ну, что же, займем у Целия¹²⁵⁵. Все-таки обдумай это, пожалуйста. Думаю, если я когда-нибудь произнесу в сенате прекрасную речь в защиту государства, этот твой тартессец¹²⁵⁶ скажет мне при выходе: «Вели, пожалуйста, выплатить деньги».

12. Что еще? А вот: зять приятен мне, Туллии, Теренции; сколько угодно ума и обходительности — этого достаточно. Прочее, о чем ты знаешь, следует переносить. Ведь тебе известно, кого мы имели в виду; все они, кроме того, о ком мы через тебя вели переговоры, привлекли бы меня к суду¹²⁵⁷: ведь им никто не даст взаймы. Но об этом при встрече, так как оно требует длинного разговора. Надежду на поправку Тирона возлагаю на Мания Курия, которому я написал, что он этим очень обяжет тебя. Послано за четыре дня до декабрьских ид от Понция, из требульской усадьбы.

CCXCIV. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VII, 4]

Помпейская усадьба, 10 или 11 декабря 50 г.

1. Дионисия, горевшего желанием быть с тобой, я послал к тебе и, клянусь, неохотно, но пришлось уступить. Я нашел его и ученым, что мне было известно и раньше, и преисполненным сознания долга, преданным также моему доброму имени, порядочным человеком, а также — пусть не покажется, будто я хвалю вольноотпущенника, — вполне честным мужем.

2. Помпея я видел за три дня до декабрьских ид; мы провели вместе, пожалуй, два часа. Мне показалось, что мой приезд доставляет ему большую радость; что касается триумфа, он советует, берет на себя то, что от него зависит, уговаривает не являться в сенат, пока я не закончу дела, чтобы, в связи с высказанными мнениями, не оттолкнуть кого-нибудь из трибунов. Что еще нужно? При этой готовности выступить с речью ничто не могло быть более благожелательным. Однако о государственных делах он говорил со мной так, словно в предстоящей войне нет сомнений: никаких оснований для надежды на согласие; он и ранее понимал, что тот¹²⁵⁸ ему вполне враждебен, и недавно сделал такое заключение: от Цезаря приезжал Гирций, который является близким другом того, к нему не явился и, хотя он приехал вечером за семь дней до декабрьских ид, и Бальб условился придти на рассвете за шесть дней до ид к Сципиону¹²⁵⁹ обсудить положение в целом, он поздно ночью выехал к Цезарю. Это показалось ему¹²⁶⁰ подобием свидетельства о разрыве.

3. Что еще? Меня утешает только мое мнение, что тот, кому даже недруги дали второе консульство, а судьба — высшую власть¹²⁶¹, не станет столь безумным, чтобы подвергнуть это опасности. Если он бросится, то я, право, боюсь многого, о чем не осмеливаюсь писать. Но, при нынешнем положении, за два дня до январских нон думаю быть под Римом¹²⁶².

CCXCV. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VII, 5]