4. По этой причине я решил (таково, вижу я, мнение Марка Марцелла и прочих из нашего сословия, которые находятся здесь) вести в Брундисий это войско, которое в моем распоряжении. Вам я советую стянуть столько солдат, сколько вы только сможете стянуть, и возможно скорее прибыть туда же в Брундисий. Что касается оружия, которое вы собирались мне прислать, я полагаю, что им следует вооружить тех солдат, которые с вами. Если вы доставите в Брундисий на повозках то оружие, которое останется, то принесете огромную пользу государству. Известите, пожалуйста, об этом наших. Преторам Публию Лупу и Гаю Копонию я пишу, чтобы они присоединились к вам и привели к вам всех солдат, какими они располагают.

CCCXXXII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VIII, 3]

Калы, 18 февраля 49 г.

1. Встревоженный важнейшими и несчастнейшими обстоятельствами я все-таки пожелал воспользоваться твоим советом, хотя у меня и нет возможности обсудить это с тобой при встрече. Все обсуждение касается следующего: если Помпей покинет Италию, что он, как я подозреваю, намерен сделать, как, по-твоему, следует поступить мне? А для того, чтобы ты легче мог дать мне совет, кратко объясню, что мне приходит на ум и в том и другом отношении.

2. Как чрезвычайные заслуги Помпея в деле моего избавления и дружба между нами, так и само благо государства приводят меня к тому, что мне кажется нужным соединить или свое решение с его решением или свою судьбу с его судьбой. Присоединяется следующее: если я остаюсь и покидаю общество честнейших и славнейших граждан, мне приходится подпасть под власть одного¹⁴⁶². Хотя он во многих случаях и показывает, что он мне друг (а о том, чтобы он был им, я, ты хорошо знаешь, уже давно постарался, предвидя эту угрожающую бурю), тем не менее следует иметь в виду оба обстоятельства: и в какой степени ему следует доверять, и, если вполне твердо установлено, что он будет мне другом, то подобает ли храброму мужу и честному гражданину быть в том городе, в котором он, хотя он и пользовался величайшим почетом и властью¹⁴⁶³, совершил величайшие деяния¹⁴⁶⁴, был удостоен достославного жречества¹⁴⁶⁵, — не будет тем, кем был, и ему придется подвергнуться опасности, быть может, с некоторым посрамлением, если Помпей когда-либо восстановит государственный строй. Вот что в пользу одного решения.

3. Посуди теперь, что в пользу другого. Наш Помпей ничего не сделал разумно, ничего храбро, ничего, добавлю я, что не было противным моему совету и авторитету. Умалчиваю о том, давнем: он его¹⁴⁶⁶ выкормил, возвеличил, вооружил против государства, он способствовал проведению законов путем насилия и вопреки знамениям¹⁴⁶⁷, он присоединил дальнюю Галлию¹⁴⁶⁸, он был зятем¹⁴⁶⁹, он был авгуром при усыновлении Публия Клодия¹⁴⁷⁰, он был в восстановлении меня более усердным, нежели в сохранении¹⁴⁷¹; он продлил наместничество¹⁴⁷², он был во всем помощником отсутствующему; и он даже в свое третье консульство, после того как начал быть защитником государства, боролся за то, чтобы десять народных трибунов внесли предложение, чтобы обсуждался вопрос об отсутствующем, что он сам подтвердил одним своим законом¹⁴⁷³ и оказал противодействие консулу Марку Марцеллу, когда тот ограничивал срок наместничества в провинциях Галлиях днем мартовских календ¹⁴⁷⁴. Итак, — чтобы умолчать об этом, — что отвратительнее, что беспорядочнее, чем это удаление из Рима или, лучше, позорнейшее бегство? Какого условия не следовало принять, лишь бы не оставлять отечества? Условия были дурными, признаю, но может ли что-нибудь быть хуже настоящего ?

4. «Но он восстановит государственный строй». — Когда? И что подготовлено для этой надежды? Не потеря ли Пиценской области? Не открытие ли пути на Рим? Не отдача ли противнику всех денег — и казенных и частных¹⁴⁷⁵? Наконец, никакого общего дела, никаких сил, никакого места, куда бы стекались те, кто хочет защиты государства. Выбрана Апулия, самая малонаселенная часть Италии, наиболее удаленная от удара этой войны. В отчаянии, видимо, стремятся к бегству и благоприятному положению у моря. Против желания я принял Капую¹⁴⁷⁶ (не потому, чтобы я уклонялся от этой должности, но в этом деле не проявлялось никакой явной скорби со стороны сословий, никакой — со стороны частных лиц, а со стороны честных проявлялась, некоторая, но слабая, как обычно; как я сам почувствовал, толпа и каждый человек из подонков склонялись к другой стороне и многие жаждали перемены обстоятельств), я сказал ему¹⁴⁷⁷, что ничего не буду предпринимать без гарнизона и без денег.

5. Поэтому у меня совсем не было занятия, ибо я сразу же увидел, что единственное стремление — это бегство. Если я теперь буду участником его, то куда именно? С ним — нет: отправившись к нему, я узнал, что Цезарь находится в той местности, так что я не могу безопасно проехать в Луцерию. Мне предстоит плыть по Нижнему морю¹⁴⁷⁸, по неверному пути, глубокой зимой. Ну, хорошо, с братом или без него, с сыном? И каким образом? В обоих случаях будет чрезвычайное затруднение, чрезвычайная душевная скорбь. Каково же будет его¹⁴⁷⁹ нападение на меня, находящегося в отсутствии, и на мое имущество! Более жестокое, чем на имущество остальных, потому что он, быть может, будет считать, что, разоряя меня, он приобретает некоторое расположение народа¹⁴⁸⁰. Ну, а эти ножные оковы — я говорю об этих увитых лаврами связках¹⁴⁸¹, — как тягостно вынести их из Италии! Какое место будет для меня безопасным, даже если я поеду по уже успокоившемуся морю, до того, как я приеду к нему? Но каким путем и куда, совершенно не знаю.

6. Но если я удержусь, и для меня будет место на этой стороне¹⁴⁸², я сделаю то же, что Луций Филипп при господстве Цинны, что сделал Луций Флакк, что сделал Квинт Муций¹⁴⁸³; каким бы образом это для последнего ни окончилось, он говаривал, что предвидел, что произойдет то, что произошло, но предпочитает это, а не приход с оружием под стены отечества. Иначе и, быть может, лучше — Фрасибул¹⁴⁸⁴. Но то суждение и мнение Муция определенное, как и мнение Филиппа — покоряться времени, когда это неизбежно, и не упускать времени, когда дана возможность. Но именно при этом связки¹⁴⁸⁵ все-таки обременительны. Допустим, он¹⁴⁸⁶ мне друг, что не известно, но допустим; он предоставит триумф. Не принять — как бы не оказалось опасным; принять — ненавистным для честных, «О трудная и неразрешимая задача», — скажешь ты; но ее нужно разрешить. Ведь что может произойти? А чтобы ты не думал, будто бы я более склонен остаться, ибо я высказался более подробно в этом смысле, скажу, что может произойти, как происходит во многих вопросах, что на одной стороне больше слов, на другой больше истины. Поэтому дай мне, пожалуйста, совет так, как человеку, беспристрастно обсуждающему важнейшее дело. Корабль для меня приготовлен и в Кайете¹⁴⁸⁷ и в Брундисии.