1. Если ты здравствуешь, хорошо. После того как мы с Оппием отправили тебе общее письмо1623, я получил от Цезаря письмо1624, копию которого тебе посылаю. Из него ты сможешь понять, как он жаждет восстановления согласия между ним и Помпеем и как он далек от всякой жестокости; такому образу мыслей его я, как мне и следует, чрезвычайно радуюсь. Что же касается тебя и твоей честности и верности своему слову, то, клянусь, мой Цицерон, я полагаю то же, что и ты, — твое доброе имя и чувство долга не могут позволить тебе пойти с оружием против того, от кого ты, по собственному признанию, получил столь великое благодеяние1625.
2. Что Цезарь одобрит это, я уверен ввиду его исключительной доброты и твердо знаю, что ты с огромной лихвой вознаградишь его, если в войне не выступишь против него и не будешь союзником его противников. И это удовлетворит его не только в отношении тебя, такого и столь значительного мужа; даже мне он сам, по собственному побуждению, позволил не находиться в тех войсках, которые должны были бы действовать против Лентула или Помпея, от которых я получил величайшие благодеяния1626, и он сказал, что для него достаточно, если я, облеченный в тогу1627, буду в Риме выполнять для него обязанности, которые я, если бы хотел, мог бы выполнять и для них. И вот я теперь ведаю и занимаюсь в Риме всеми делами Лентула и проявляю в этом свой долг, верность, преданность. Но, клянусь, не считаю совершенно безнадежной отвергнутую надежду на примирение, ибо Цезарь в таком расположении духа, какого нам следует желать. При этих обстоятельствах я полагаю, что тебе, если это тебе кажется подходящим, следует написать ему и просить у него защиты, как ты, с моего одобрения, просил у Помпея во времена Милона1628. Готов ручаться, если я хорошо знаю Цезаря, что он скорее примет во внимание твое достоинство, нежели свою пользу.
3. Сколь благоразумно я это тебе пишу, не знаю; но одно знаю твердо: все, что ни пишу, я пишу тебе по исключительной дружбе и расположению, ибо тебя (так готов я умереть, был бы невредим Цезарь!) я ценю так высоко, что немногие дороги мне в такой же мере, как ты. Когда ты что-нибудь решишь насчет этого, пожалуйста напиши мне; ведь я немало стараюсь, чтобы ты, как ты того хочешь, по отношению к обоим мог проявить свое расположение, которое, как я, клянусь, уверен, ты и намерен проявить. Береги здоровье.
CCCLX. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., IX, 4]
Формийская усадьба, 12 марта 49 г.
1. Хотя я и отдыхаю только в то время, пока или пишу тебе или читаю твои письма, тем не менее я и сам нуждаюсь в темах для писем, и с тобой, хорошо знаю, случается то же. Ведь то, что обычно пишут в спокойном настроении, по-дружески, исключается при нынешних обстоятельствах, а то, что относится к нынешним обстоятельствам, мы уже исчерпали. Тем не менее, чтобы не совсем поддаться заболеванию, я избрал для себя кое-какие, так сказать, положения, которые относятся и к государственным делам и к нынешним обстоятельствам, чтобы и отвлечься от сетований и упражняться в том самом, о чем идет речь. Они такого рода:
2. Следует ли оставаться в отечестве, когда оно под властью тирана? Следует ли всяким способом домогаться избавления от тирании, если даже вследствие этого государству в целом будет угрожать опасность? Следует ли принимать меры предосторожности против избавителя, чтобы сам он не вознесся? Следует ли пытаться помочь отечеству, угнетаемому тираном, более используя удобный случай и словами, а не войной? Подобает ли государственному деятелю сохранять спокойствие, удалившись куда-нибудь из отечества, угнетаемого тираном, или идти на всяческую опасность ради свободы? Следует ли идти войной на страну и осаждать ее, когда она под властью тирана? Следует ли причислить к лучшим и человека, не одобряющего избавления от тирании путем войны? Следует ли в государственных делах разделять опасности благодетелей и друзей, даже если не считаешь, что их общие решения правильны? Следует ли человеку, оказавшему отечеству великие благодеяния и испытавшему за это непоправимое и подвергшемуся зависти1629, добровольно идти на опасность ради отечества или же ему следует позволить заботиться о самом себе и своих домашних, отказавшись от действий против властвующих в государстве?
3. Упражняясь в этих рассуждениях и разбирая доводы за и против как по-гречески, так и по-латински, я несколько отвлекаюсь от огорчений и обсуждаю нечто полезное для дела. Но боюсь, как бы я не оказался тебе некстати. Ведь если тот, кто понес это письмо, прибудет в срок, он к тебе попадет как раз в твой день1630.