CCCLXXVII. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., X, 2]
Аркская усадьба, 6 апреля 49 г.
1. Когда я, получив в апрельские ноны твое письмо, которое доставил Кефалион, на другой день собирался остановиться в Минтурнах, чтобы затем ехать дальше, я задержался в аркской усадьбе брата, чтобы находиться в более укрытом месте, пока не будут доставлены какие-нибудь более определенные сведения, и чтобы то, что может совершиться без меня, совершалось нисколько не меньше. Щебетунья1791 уже здесь, и душа горит, но не известно, куда и по какому пути. Но это будет забота моя и опытных.
2. Ты, однако, в чем сможешь, помогай мне советами, как ты поступал до сего времени. Затруднения неразрешимые. Судьбе следует доверить все. Мы делаем попытку без какой-либо надежды. Если случится что-нибудь лучшее, будем удивлены. Я не хотел бы, чтобы Дионисий приезжал ко мне; о нем мне писала моя Туллия. И время неподходящее, и я бы не хотел, чтобы человек, не относящийся ко мне по-дружески, был зрителем моих неприятностей, особенно столь больших. Не хочу, чтобы ты был ему недругом из-за меня.
CCCLXXVIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., X, 3]
Аркская усадьба, 7 апреля 49 г.
Хотя мне и совсем не о чем было писать, но вот последнее, что я желал бы знать: уехал ли он1792, в каком положении он оставил Рим, кого поставил во главе каждой области и над каждым делом в самой Италии, кто именно на основании постановления сената отправлен послами к Помпею и к консулам для переговоров о мире? Итак, желая знать это, я потрудился и шлю тебе это письмо. Итак, ты поступишь хорошо и обяжешь меня, известив меня об этом и о другом, если будет что-либо, что нужно знать. Я жду в аркской усадьбе, пока не узнаю этого.