[Att., X, 9]

Кумская усадьба, 3 мая 49 г.

1. Приезд Филотима (и какого человека, сколь бестолкового и сколь часто лгущего в пользу Помпея!) убил всех, кто был со мной; ведь сам я отупел. Никто из нас не сомневался, что Цезарь перерезал пути (он, говорят, летит); соединился ли Петрей с Афранием — на этот счет он ничего не сообщает. Что еще нужно? Было убеждение даже в том, что Помпей с большими силами совершил переход в Германию¹⁸⁸² через Иллирик; ведь об этом извещали как о подлинном. Поэтому, полагаю я, мне следует ухватиться за Мелиту, пока не выяснится, что в Испании. На основании письма Цезаря¹⁸⁸³, я, видимо, могу это сделать почти с его согласия, так как он говорит, что для меня нет ничего ни более почетного, ни более безопасного, нежели быть вдали от всякой борьбы.

2. Ты скажешь: «Где же тогда то твое присутствие духа, которое ты обнаружил в последнем письме?». Оно имеется и оно такое же, но если бы я решал только относительно себя самого! Иногда меня трогают слезы моих, молящих дождаться известий насчет Испаний. Письмо от Марка Целия¹⁸⁸⁴, написанное жалостно, причем он заклинал именно выждать, чтобы столь необдуманно не пожертвовать своим имуществом, не пожертвовать единственным сыном, не пожертвовать всеми своими, наши мальчики прочли с громким плачем. Впрочем, мой более стоек и именно потому сильнее меня волнует: он беспокоится только о достоинстве.

3. Итак, на Мелиту, затем — куда окажется нужным. Ты все-таки даже теперь пиши мне хоть немного, особенно если что-нибудь будет от Афрания¹⁸⁸⁵. Если я буду говорить с Антонием, напишу тебе, о чем шла речь. Насчет доверия, как ты советуешь, буду осторожен. Сервия¹⁸⁸⁶ жду к нонам, — так меня заставляет Постумия и Сервий сын. Радуюсь, что четырехдневная¹⁸⁸⁷ более легка. Посылаю тебе также копию письма Целия.

CCCXC. Марку Целию Руфу, в Испанию

[Fam., II, 16]

Кумская усадьба, начало мая 49 г.

Император Марк Туллий Цицерон шлет большой привет курульному эдилу Марку Целию¹⁸⁸⁸.

1. Твое письмо причинило бы мне сильную скорбь, если бы само размышление не отогнало всех огорчений, а дух от продолжительного отчаяния из-за общего положения не стал невосприимчивым к новой скорби. Но я все-таки не знаю, как это случилось, что ты на основании моего предыдущего письма¹⁸⁸⁹ заподозрил то, о чем ты пишешь. И в самом деле, что в нем было, кроме сетования на обстоятельства, волнующие меня не более, чем тебя? Ведь я не отказывал тебе в остроте ума настолько, чтобы не считать, что ты видишь то же, что вижу я. Удивляюсь одному: как это ты, который должен глубоко знать меня, мог склониться к тому, чтобы считать меня либо столь непредусмотрительным, что я, по-твоему, готов отойти от высот судьбы¹⁸⁹⁰ на склоны и чуть ли не в глубину падения¹⁸⁹¹, либо столь непостоянным, что я, по-твоему, готов потерять приобретенное мной расположение человека, находящегося в расцвете могущества, изменить себе самому и принять участье в гражданской войне, чего я с самого начала и всегда избегал?