CCCXCV. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., X, 13]

Кумская усадьба, 7 мая 49 г.

1. Твое письмо было очень приятно моей Туллии и, клянусь, мне. Твои письма всегда приносят какую-то слабую надежду. Поэтому пиши и, если сможешь подать какую-нибудь надежду, не упускай. Львов Антония¹⁹³⁸ не пугайся; нет ничего приятнее этого человека. Обрати внимание на деяния государственного мужа: он вызвал письмом из муниципий десять старшин и кваттуорвиров¹⁹³⁹; они прибыли в его усадьбу рано утром; сначала он спал до третьего часа¹⁹⁴⁰; затем, когда его известили, что прибыли неаполитанцы и куманцы (ведь на них Цезарь и разгневан), он велел им прийти на другой день — он хочет помыться и справиться с поносом. Это он совершил вчера; но сегодня он решил переехать на Энарию¹⁹⁴¹. Изгнанникам¹⁹⁴² он обещает возвращение.

2. Но оставим это, поговорим немного о себе. Я получил письмо от Квинта Аксия. О Тироне — приятно. Веттиена люблю, Весторию вручил. В канун майских нон Сервий, говорят, останавливался в Минтурнах, сегодня намерен остановиться в литернской усадьбе у Гая Марцелла. Следовательно, завтра он рано увидит меня и даст мне тему для письма к тебе. Ведь я уже не нахожу, о чем писать тебе. Одному удивляюсь: Антоний не шлет ко мне даже гонца, особенно после того, как отнесся ко мне с большим вниманием. Очевидно, насчет меня ему дано более строгое приказание. Он не хочет лично отказывать мне в том, чего я и не намерен просить и чему не намерен поверить, если бы добился. Тем не менее что-нибудь придумаю.

3. Ты, пожалуйста, сообщи если что-нибудь новое в Испаниях; ведь уже могут быть слухи, и все так ждут, что если будет удача, то, как считают, не будет больше никаких трудностей. Но я считаю, что ни с сохранением их дело не будет завершено, ни с потерей не будет безнадежным. Силий, Оцелла и прочие, я уверен, задержались. Курций, вижу я, и тебе чинит препятствия; впрочем, как я полагаю, у тебя есть, откуда отплыть.

CCCXCVI. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., X, 14]

Кумская усадьба, 8 мая 49 г.

1. О, несчастная жизнь! Так долго бояться — большее зло, нежели то самое, чего боишься. Как я уже писал, Сервий¹⁹⁴³, приехав в майские ноны, на другой день утром пришел ко мне. Чтобы не задерживать тебя дольше, скажу, что мы не нашли выхода для принятия решения. Никогда не видел я человека, более перепуганного; но, клянусь, всего, чего он боялся, и следовало бояться: тот¹⁹⁴⁴ на него разгневан, этот¹⁹⁴⁵ ему не друг; победа каждого из них ужасна — как вследствие жестокости одного, дерзости другого, так и вследствие денежных затруднений обоих, а деньги могут быть вырваны только из имущества частных лиц. И он говорил это с таким обилием слез, что я удивлялся, как это они не иссякли от столь длительного несчастья. У меня же это гноетечение из глаз, из-за которого я не пишу тебе сам, — без единой слезы, но оно чаще бывает ненавистным, заставляя бодрствовать.