CCCCXXX. Теренции, в Рим
[Fam., XIV, 11]
Брундисий, 15 июня 47 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет своей Теренции.
Если ты здравствуешь, хорошо; я здравствую. Наша Туллия приехала ко мне в канун июньских ид. Ее необычайная доблесть и исключительная доброта причинили мне еще более сильную скорбь оттого, что по моему небрежению судьба ее далеко не такова, какой требовала ее дочерняя любовь и достоинство2095. У меня есть намерение послать Цицерона к Цезарю и вместе с ним Гнея Саллюстия. Если он поедет, извещу тебя. Тщательно береги свое здоровье. Будь здорова. За шестнадцать дней до квинтильских календ.
CCCCXXXI. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XI, 18]
Брундисий, 19 июня 47 г.
1. Об отъезде его2096 из Александрии до сего времени никаких слухов; наоборот, полагают, что он в большом затруднении. Поэтому не посылаю Цицерона, как я решил, и прошу тебя вызволить меня отсюда. Ведь любое мучение лучше, чем оставаться здесь. Об этом я написал и Антонию, и Бальбу, и Оппию. Будет ли война в Италии2097, воспользуются ли флотами, — мне менее всего подобает находиться здесь; быть может, будет и то и другое, второе — во всяком случае.
2. Вообще из слов Оппия, о которых ты мне написал, я пенял, каков их2098 гнев, но прошу тебя его смягчить. Я уже совсем ничего не жду, кроме несчастий, но более гибельного положения, чем то, в каком я теперь, не может создаться. Поэтому поговори, пожалуйста, и с Антонием и с этими2099 и облегчи положение, как сможешь, и возможно скорее ответь мне насчет всего. Будь здоров. За одиннадцать дней до квинтильских календ.