7. Упоминать об этом нам часто мешала наша обоюдная скромность; теперь это стало необходимым из-за той части твоего письма, в которой ты захотел и обелить и оправдать передо мной себя и свое поведение. Что же касается неприятности от того, что он настроен враждебно и обижен, то в этом все же есть и хорошая сторона: я и твои прочие друзья знали, и сам ты несколько ранее заявил о своем желании не ездить в провинцию, так что то обстоятельство, что вы не вместе, видимо, произошло не от разногласий и разрыва между вами, а по твоему желанию и решению. Таким образом и нарушенное будет искуплено, и эти наши существующие отношения, очень свято сохраненные, получат силу.
8. У нас здесь общее положение непрочное, жалкое, изменчивое. Ведь ты, я думаю, слыхал, что наши всадники едва не порвали с сенатом: сначала они были чрезвычайно недовольны когда на основании постановления сената было объявлено о следствии над теми, кто взял деньги, будучи судьями253. Так как при составлении этого приговора я случайно не присутствовал и понимал, что сословие всадников оскорблено им, хотя и не говорит об этом открыто, я высказал упреки сенату, как мне показалось, весьма авторитетно и говорил о нечистом деле очень веско и обстоятельно.
9. Вот другие прелести всадников, которые едва можно вынести, а я не только вынес, но даже возвеличил их. Те, кто взял у цензоров на откуп Азию, обратились в сенат с жалобой, что они, увлеченные алчностью, взяли откуп по слишком высокой цене, и потребовали отмены соглашения. Я был первым из их заступников, вернее вторым, ибо к дерзости требовать их склонил Красс. Ненавистное дело, постыдное требование и признание в необдуманности! Наибольшая опасность была в том, что если бы они ничего не добились, то совершенно отвернулись бы от сената — и тут я оказал им величайшую поддержку и добился, чтобы сенат собрался в полном составе и был настроен весьма благоприятно, а в декабрьские календы и на другой день я много говорил о достоинстве сословий и согласии между ними. Дело не закончено до сего времени, но благоприятное отношение сената очевидно. Против высказался один только избранный консулом254 Метелл, и собирался говорить еще один, до которого не дошла очередь вследствие наступления темноты: это наш известный герой Катон255.
10. Так я, поддерживая наш порядок и проведение его в жизнь, оберегаю, как могу, все склеенное мною согласие256. Но так как это весьма непрочно, то я для сохранения своего положения укрепляю один, надеюсь, верный путь. В письме разъяснить тебе его достаточно я не могу, но все покажу намеком. С Помпеем я в очень дружеских отношениях. Предвижу, чт о ты скажешь. Остерегусь, чего следует остеречься, а в другом письме напишу тебе о своих планах государственной деятельности подробнее.
11. Знай, что Лукцей257 намерен немедленно добиваться консульства. Говорят, у него будет только два соперника. Цезарь думает сговориться с ним через Аррия, а Бибул полагает, что с ним можно заключить союз через Гая Писона. Ты смеешься? Верь мне, это не смешно. О чем еще писать тебе? Что? Есть многое, но — на другое время. Дай мне знать, когда ожидать тебя. Ведь я скромно прошу о том, чего сильно желаю: приезжай как можно скорее. Декабрьские ноны.
XXIV. Титу Помпонию Аттику, в Эпир
[Att., I, 18]
Рим, 20 января 60 г.
1. Знай, я теперь ни в чем так не нуждаюсь, как в человеке, которому я мог бы поведать все то, что меня заботит, который любит меня, который обладает светлым умом и в беседе с которым я ничего не выдумываю, ничего не скрываю, ничего не прячу. Ведь со мной нет брата, искреннейшего и глубоко любящего. (Метелл) — не человек, а
Берег, воздух и пустыня 258.