[Att., XII, 19]

Астурская усадьба, 14 марта 45 г.

1. Это, право, приятное место и у самого моря, которое видно и из Анция и из Цирцей; но мне следует обдумать, как при всякой смене владельцев, которая в беспредельном будущем может стать бесчисленной, — если только нынешнее положение будет прочно, — оно может остаться как бы посвященным²⁷⁵³. Я, со своей стороны, совсем не нуждаюсь в доходах и могу довольствоваться малым. Иногда думаю приобрести какие-нибудь сады за Тибром и особенно по следующей причине: не вижу ничего, что могло бы быть столь многолюдным. Но какие сады, — мы решим при встрече, однако с тем, чтобы храм был закончен этим летом. Ты все-таки реши насчет колонн с Апеллой из Хиоса.

2. То, что ты пишешь о Кокцее и Либоне²⁷⁵⁴, одобряю; особенно же насчет моих судейских обязанностей²⁷⁵⁵. Если ты выяснишь что-либо насчет поручительства и особенно — что говорят управители Корнифиция, то я бы хотел знать, но мне не хотелось бы, чтобы ты, столь занятый, затратил на это много труда. Насчет Антония²⁷⁵⁶ мне написали и Бальб с Оппием, что это было твое желание — чтобы я не тревожился. Я поблагодарил их. Тем не менее, как я уже тебе писал ранее, я хочу, чтобы ты знал, что я не встревожен этим известием и уже не буду встревожен никаким.

3. Если, как ты думал, Панса сегодня выехал, сейчас же начинай писать мне, чего ты ждешь относительно приезда Брута, то есть — к какому дню. Если ты знаешь, где он теперь, то легко произведешь расчеты.

4. Ты пишешь Тирону о Теренции²⁷⁵⁷; заклинаю тебя, мой Аттик, — возьми на себя все дело. Ты видишь, что это касается и моего долга²⁷⁵⁸, о котором ты знаешь, и, как некоторые считают, имущества Цицерона. На меня гораздо больше действует то, что для меня и более свято и более важно, особенно раз это, второе²⁷⁵⁹, как я считаю, не будет ни искренним, ни твердым.

DLVIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XII, 20]

Астурская усадьба, 15 марта 45 г.

1. Мне кажется, ты еще не понимаешь, как мало меня взволновал Антоний и как мало теперь может взволновать что-либо в этом роде. Но насчет Теренции я написал тебе в том письме, которое я отправил накануне. Ты советуешь мне — и пишешь, что этого желают и прочие, — скрывать, что я скорблю так тяжко; могу ли я больше, раз я провожу целые дни за литературными занятиями? Если я делаю это и не для того, чтобы скрыть, но скорее ради того, чтобы смягчить и облегчить душевное состояние, то хотя я и в меньшей степени приношу пользу себе, но, во всяком случае, делаю достаточно в смысле притворства.