[Att., XIII, 28; 29, § 1]

Тускульская усадьба, 26 мая 45 г.

1. Так как ты намеревался осмотреть сады сегодня, о твоем мнении, разумеется, — завтра²⁹⁵⁵. А насчет Фаберия — когда он приедет.

2. Что касается письма к Цезарю²⁹⁵⁶, верь моей клятве — не могу, и не позор отталкивает меня, хотя и особенно должен был оттолкнуть. И в самом деле, так ли позорно угождение, когда для меня позорно само то, что я жив? Но, как я начал, это позорное не отталкивает меня; правда, я хотел бы (ведь я был бы тем, кем должен был быть), но ничего не приходит на ум. Ты ведь видишь, каковы советы красноречивых и ученых людей, обращенные к Александру3, к чему они относятся. Молодого человека, воспламененного желанием самой подлинной славы, желающего получить совет, который помог бы приобрести вечную хвалу, они направляют к подвигам. В словах нет недостатка. Я что могу? Тем не менее я вырезал из дуба кое-что, чтобы оно казалось подобным подобию. Так как в нем кое-что было несколько лучшим, нежели то, что происходит или произошло, то оно порицается, — в этом я менее всего раскаиваюсь. Ведь если бы то письмо дошло, то я, поверь мне, раскаивался бы.

3. Как? Ты не видишь, что даже тот ученик Аристотеля²⁹⁵⁷, при его необычайном уме, необычайной скромности, после провозглашения царем, был горд, жесток, несдержан? Как? Ты считаешь, что этот лагерный товарищ из сопровождения Квирина²⁹⁵⁸ обрадуется этим моим сдержанным посланиям? Нет, пусть лучше он пожелает ненаписанного, чем не одобрит написанное. Наконец — как он захочет. Отошло то, что подгоняло меня тогда, когда я перед тобой ставил архимедову проблему²⁹⁵⁹. Клянусь, я теперь гораздо больше хочу того исхода, которого я тогда — боялся, или любого.

Если тебе не помешает что-нибудь другое, ты приедешь, к моей радости. Никий выехал по настоятельному зову Долабеллы (ведь я прочел письмо), хотя и против моего желания, однако по моему же совету.

(29) 1. Следующее собственноручно. Когда я расспрашивал Никия как бы о другом — насчет людей науки, мы коснулись Тальны. Насчет ума он не сказал слишком много, назвал скромным и порядочным. Но следующее не понравилось мне; он, по его словам, знает, что тот недавно просил руки Корнифиции, дочери Квинта, совсем немолодой и ми ого раз бывшей замужем; он не получил одобрения у женщин, так как они нашли, что дело не стоит более 800 000 сестерциев. Я подумал, что тебе надо это знать²⁹⁶⁰.

DCX. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XIII, 29, §§ 2—3; 30, § 1]

Тускульская усадьба, 27 мая 45 г.