2. Насчет Целия ты расспросишь, как ты пишешь; я ничего не знаю. Следует узнать его нрав, не только средства. Насчет Гортенсия и Вергиния — ты сам, если будешь сомневаться в чем-либо; впрочем, насколько я вижу, тебе нелегко будет найти более подходящее. С Мустелой, как ты пишешь, — когда приедет Крисп²⁹⁹⁰. Авию я написал, чтобы он сообщил Писону то, в чем вполне уверен насчет золота²⁹⁹¹. Ведь я вполне согласен с тобой и в том, что дело ведется слишком долго, и что теперь всё следует собрать отовсюду. Вполне понимаю, что ты делаешь только то, думаешь только о том, что имеет отношение ко мне, и что мои дела препятствуют твоему желанию приехать ко мне. Но я считаю, что ты со мной, не только потому, что ты ведешь мое дело, но также потому, что я, видимо, вижу, как ты ведешь: ведь мне не остается неизвестным ни один час твоих усилий.

DCXVIII. От Сервия Сульпиция Руфа Цицерону, в Италию

[Fam., IV, 12]

Афины, 31 мая 45 г.

Сервий Сульпиций шлет привет Марку Цицерону.

1. Хотя я и знаю, что доставляю вам известие не из приятнейших, всё же, так как над нами властвуют случай и природа, мне показалось нужным постараться сообщить вам о событиях, какими бы они ни были. За девять дней до июньских календ, приехав на корабле из Эпидавра²⁹⁹² в Пирей, я встретился там со своим коллегой Марком Марцеллом²⁹⁹³ и провел там весь день, чтобы побыть вместе с ним. На следующий день, после того как я уехал от него с намерением отправиться из Афин в Беотию и закончить остальное судопроизводство, он, как он говорил, намеревался плыть вокруг Малеи²⁹⁹⁴ в Италию.

2. На третий день после того дня, когда я собирался выехать из Афин, приблизительно в десятом часу ночи²⁹⁹⁵, ко мне пришел Публий Постумий, его близкий, и известил меня, что Марка Марцелла, моего коллегу, в послеобеденное время²⁹⁹⁶ ранил кинжалом его близкий Публий Магий Килон и нанес ему две раны: одну в горло, другую в голову за ухом; однако есть надежда, что он может остаться живым; Магий затем покончил с собой²⁹⁹⁷; сам он послан ко мне Марцеллом, чтобы известить об этом и просить меня собрать врачей. Я собрал и тотчас же отправился туда на рассвете. Когда я был недалеко от Пирея, мне встретился раб Ацидина²⁹⁹⁸ с табличками, на которых было написано, что незадолго до рассвета Марцелл скончался. Так славнейший муж претерпел жесточайшую смерть от руки сквернейшего человека, и у того, кого, ввиду его достоинства, пощадили недруги, нашелся друг, который причинил ему смерть.

3. Я все-таки устремился к его палатке; я нашел двоих вольноотпущенников и нескольких рабов; остальные, говорили они, бежали, пораженные страхом, оттого что их господин был убит перед палаткой²⁹⁹⁹. Я был вынужден отнести его в город на той самой лектике, на которой доставили меня³⁰⁰⁰, и при помощи моих лектикариев и там, в пределах тех средств, какие были в Афинах, позаботился об устройстве для него достаточно пышных похорон. От афинян я не мог добиться места для погребения в городе, потому что им, по их словам, запрещает это религия; они и ранее никому не делали этой уступки. Лучшее, что оставалось, — похоронить его в гимнасии по нашему выбору, — они позволили нам. Мы выбрали место в знаменитейшем в мире гимнасии Академии³⁰⁰¹ и там сожгли его, а потом позаботились о том, чтобы те же афиняне поручили поставить ему мраморный памятник на этом же месте³⁰⁰². Таким образом, обязанности, какие у меня были как у коллеги и родственника³⁰⁰³, я перед ним, и живым и мертвым, выполнил все. Будь здоров.

DCXIX. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XIII, 4]