Тускульская усадьба, около 25 августа 45 г.
Цицерон шлет привет Марку Фадию Галлу.
1. Ты огорчаешься, что письмо разорвано3329; не беспокойся: дома есть целое3330; попросишь его, когда будет угодно. Но что ты меня предостерегаешь, мне очень приятно, и я прошу тебя всегда это делать. Ведь ты, мне кажется, опасаешься, как бы мы, если он3331 не будет за нас, не посмеялись сардоническим смехом. Но послушай — руку прочь от дощечки3332! Учитель прибывает скорее, чем мы полагали; опасаюсь, как бы он катонианцев не в катоний3333.
2. Мой Галл, не подумай, что существует что-либо лучшее, чем часть твоего письма, начиная с того места — «прочее проходит». Выслушай это тайно, держи про себя, не говори даже своему вольноотпущеннику Апелле. Кроме нас двоих, так никто не говорит; хорошо ли, плохо ли — я увижу; но что бы ни было — дело наше. И, как говорят, ни на ширину ногтя от палочки3334; ведь она творец речи3335. А я, со своей стороны, уже прихватываю даже некоторую часть ночи.
DCLXXIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XIII, 51]
Тускульская усадьба, 26 августа 45 г.
1. Я забыл тогда послать тебе копию того письма, которое я послал Цезарю. И это было не то, что ты предполагаешь, — что мне совестно перед тобой, как бы я смешно не показался Микиллом3336, и я, клянусь, написал не иначе, чем написал бы равному и подобному себе. Ведь я хорошего мнения о тех книгах3337, как я тебе сказал при встрече. Поэтому я написал и без лести и всё же так, что он, полагаю, ничего не прочтет с б о льшим удовольствием.
2. Насчет Аттики для меня только теперь выяснилось; поэтому поздравь ее снова. О Тигеллии3338 — мне всё и притом возможно скорее; ведь я в нерешительности. Расскажу тебе — Квинт3339 завтра; но ко мне ли, или к тебе — не знаю. Мне он написал, что в Рим — за семь дней до календ. Но я послал человека с приглашением. Впрочем, уже теперь, клянусь, следует приехать в Рим, чтобы тот3340 не прилетел раньше.