Анций, 13 июня 44 г.

1. Проклятие Луцию Антонию, раз он притесняет бутротцев³⁸⁵⁵. Я составил свидетельство, которое будет запечатано, когда ты захочешь. Деньги арпинцев, если потребует эдил Луций Фадий³⁸⁵⁶, возврати хотя бы все. В другом письме я написал тебе о 110 000 сестерциев, — чтобы их уплатили Стацию. Итак, если потребует Фадий, я хочу, чтобы они были возвращены ему; кроме Фадия — никому. У меня они, я считаю, на хранении. Я написал Эроту, чтобы он возвратил их.

2. Царицу я ненавижу; что я по праву так поступаю, знает Аммоний, поручитель за ее обещания, которые имели отношение к науке и соответствовали моему достоинству, так что я осмелился бы сказать о них даже на народной сходке³⁸⁵⁷. О Саре я узнал, помимо того, что он негодный человек, что он, сверх того, еще заносчив по отношению ко мне: всего один раз видел я его у себя в доме; на мой любезный вопрос, чт о ему нужно, он сказал, что ищет Аттика. О гордости же самой царицы, когда она находилась в садах за Тибром, не могу вспомнить без сильной скорби. Итак, с ними — ничего; они полагают, что у меня нет не то, что присутствия духа, но даже гнева.

3. Моему отъезду³⁸⁵⁸, как вижу, препятствует управление Эрота. Ведь хотя на основании остатков, которые он подсчитал в апрельские ноны, я должен был иметь деньги в изобилии, я вынужден занимать, а то, что было выручено из тех доходных владений³⁸⁵⁹, я считал отложенным на тот храм³⁸⁶⁰. Но это я поручил Тирону, которого по этой причине посылаю в Рим. Я не хотел обременять тебя, и без того обремененного.

4. Чем мой Цицерон скромнее, тем больше он трогает меня. Ведь об этом он ничего не написал мне, которому он, без сомнения, прежде всего должен был написать; но Тирону он написал, что после апрельских календ (ведь это окончание его годичного срока) ему ничего не дано. Ты, знаю я, по своей натуре, всегда находил нужным и полагал, что даже для моего достоинства важно, чтобы он был обставлен мной не только щедро, но даже пышно и роскошно. Поэтому, пожалуйста, позаботься (и я не обременял бы тебя, если бы мог сделать это при посредстве другого), чтобы ему было переведено в Афины³⁸⁶¹, сколько ему нужно на расходы в течение года. Разумеется, Эрот уплатит наличными. Ради этого я послал Тирона. Итак, ты позаботишься и напишешь мне, если ты что-нибудь признаешь нужным для него.

DCCL. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XV, 17]

Анций, 14 июня 44 г.

1. Я получил два письма на другой день после ид: одно, отправленное в тот день, другое — в иды. Итак, сначала на первое. Насчет Децима Брута — когда будешь знать. О притворном страхе консулов³⁸⁶² я узнал. Ведь Сикка, правда, дружелюбно, но в некотором смятении сообщил мне также об этом предположении. А ты что? « Что тебе дается …»³⁸⁶³. Ведь от Сирегия ни слова; мне это не нравится. Я был очень огорчен, что о твоем соседе Плетории кто-то услыхал раньше, чем я. Насчет Сира — благоразумно. Луция Антония ты, как полагаю, очень легко отпугнешь при посредстве брата Марка³⁸⁶⁴. Платить Антрону я запретил, но ты еще не получил письма, — чтобы никому, кроме эдила Луция Фадия³⁸⁶⁵. Ведь иначе невозможно ни с осторожностью, ни по справедливости. Ты пишешь, что тебе недостает 100 000 сестерциев, которые выданы Цицерону, пожалуйста, спроси у Эрота, где квартирная плата. На Арабиона я вовсе не сержусь за Ситтия. О поездке думаю только после подведения счетов; считаю, что ты того же мнения. Вот ответ на первое письмо.

2. Теперь слушай на второе. Ты стараешься, как во всем, не оставлять без помощи Сервилию, то есть Брута. Что касается царицы³⁸⁶⁶ — радуюсь, что ты не беспокоишься и что свидетель находит одобрение даже у тебя. О счетах Эрота я и узнал от Тирона и призвал его самого. Я очень благодарен тебе за обещание, что Цицерон ни в чем не будет нуждаться; о нем удивительное рассказывал Мессала, который приезжал ко мне, возвращаясь от тех³⁸⁶⁷ из Ланувия, а его письмо, клянусь, написано так дружелюбно и с такой отделкой, что я решился бы прочитать его даже на уроке³⁸⁶⁸. Тем снисходительнее к нему, я считаю, следует быть. Считаю, что Сестий не огорчен из-за Буцилиана³⁸⁶⁹. Как только Тирон возвратится, думаю в тускульскую усадьбу. А ты, что бы ни было, что мне следует знать, немедленно напишешь.