2. Стаций написал мне, что Квинт Цицерон³⁸⁷⁸ очень настойчиво говорил с ним о том, что он не может переносить этого; для него дело решенное — перейти к Бруту и Кассию. Но я теперь хочу понять это; что это такое, — не могу объяснить; он может быть сердит на Антония за что-либо; может искать уже новой славы; все может быть болтовней и, бесспорно, так оно и есть. Тем не менее и я опасаюсь и отец встревожен: ведь он знает, что тот говорил об этом³⁸⁷⁹; мне же когда-то — невыразимое³⁸⁸⁰. Совсем не знаю, чего он хочет. От Долабеллы у меня будут поручения³⁸⁸¹, какие призн а ю нужными, то есть — ничего. Скажи мне, хотел ли Гай Антоний³⁸⁸² стать септемвиром. Он, во всяком случае, был достоин. Насчет Менедема — как ты пишешь. Будешь извещать меня обо всем.

DCCLIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XV, 20]

Тускульская усадьба, между 17 и 21 июня 44 г.

1. Я выразил благодарность Веттиену³⁸⁸³; ведь ничто не могло быть добрее. Поручения Долабеллы пусть будут любые, для меня что-либо, хотя бы такое, чтобы я известил Никия. В самом деле, кто против этого, как ты пишешь, возразит? Сомневается ли теперь кто-нибудь из благоразумных, что мой отъезд³⁸⁸⁴ вызван отчаянием, не посольством³⁸⁸⁵?

2. По твоим словам, люди и притом честные мужи уже говорят о конце государства; в тот день, когда я услыхал, что того тирана³⁸⁸⁶ на народной сходке называют славнейшим мужем, я начал несколько терять веру. Но после того как я вместе с тобой увидел в Ланувии, что у наших³⁸⁸⁷ столько надежды жить, сколько они получили от Антония, я пришел в отчаяние. Поэтому, мой Аттик (пожалуйста, прими это храбро, как я пишу), считая тот род гибели, к которому приводят обстоятельства, позорным и как бы объявленным нам Антонием, я решил выйти из этой ловушки³⁸⁸⁸, — не ради бегства, а в надежде на лучшую смерть. Все это — вина Брута³⁸⁸⁹.

3. Ты пишешь, что Помпей принят в Картее³⁸⁹⁰. Итак, теперь против него войско. В который же теперь лагерь? Ведь середины Антоний не допускает. Та сторона не стойка, эта преступна; итак, поспешим. Но помоги мне советом: из Брундисия ли, или из Путеол³⁸⁹¹? Брут, правда, — неожиданно, но благоразумно³⁸⁹². Мне плохо. Ведь когда я его? Но человеческое следует переносить. Сам ты не можешь его видеть. Да покарают боги того мертвого, который когда-то на Бутрот³⁸⁹³! Но прошлое позади; посмотрим, что следует делать.

4. Хотя я и не видел Эрота, тем не менее из его письма и из того, что выяснил Тирон, счета его для меня почти ясны. Ты пишешь, что следует сделать новый заем³⁸⁹⁴ в сумме 200 000 сестерциев на пять месяцев, то есть до ноябрьских календ; что к этому сроку поступят деньги, которые должен Квинт. Итак, раз ты, по словам Тирона, не согласен, чтобы я ради этого приезжал в Рим, если это нисколько не обидит тебя, пожалуйста, выясни, откуда поступают деньги, внеси их на мой счет. Вижу, что это в настоящее время нужно. Об остальном более тщательно разузнаю у него самого³⁸⁹⁵, в том числе о доходах с имений, относящихся к приданому³⁸⁹⁶. Если это добросовестно выплатят Цицерону — впрочем, я хочу, чтобы более щедро, — он все же не будет нуждаться почти ни в чем. Со своей стороны, я вижу, что и мне нужны деньги на дорогу, но ему будут выплачивать доходы от имений по мере поступления, мне же нужна вся сумма. Хотя мне и кажется, что тот, кто боится теней³⁸⁹⁷, имеет в виду резню, тем не менее я намерен выехать только после окончательной выплаты. Будет ли она окончательной или нет, узнаю при встрече с тобой. Я счел, что это письмо следует написать собственноручно, и поступил так. Что касается Фадия — как ты пишешь: ни при каких обстоятельствах кому-либо другому. Ответь, пожалуйста, сегодня.

DCCLIV. Марку Туллию Тирону

[Fam., XVI, 23]