6. Это было при его жизни. После гибели Цезаря, как только консулы, на основании постановления сената, начали знакомиться с делами, то, о чем я написал выше, было им доложено. Они одобрили дело без какого-либо колебания и сказали, что отправят письмо тебе. Хотя я и не сомневался, мой Планк, что и постановление сената, и закон³⁹⁵⁹, и указ, и письмо консулов чрезвычайно авторитетны в твоих глазах, и понимал, что ты благожелателен к самому Аттику, всё же, ввиду нашего союза и взаимного расположения, я взялся просить тебя о том, о чем перед тобой будут ходатайствовать твоя исключительная доброта и величайшая мягкость, то есть — чтобы то, что ты, как я наверно знаю, намерен сделать по собственному побуждению, ты из уважения к нам сделал охотно, щедро, быстро.

7. У меня нет большего друга, чем Аттик, — ни более приятного, ни более дорогого. Раньше дело касалось только его имущества и притом большого; теперь присоединяется также общее мнение, чтобы с твоей помощью он получил то, чего он добился и большой настойчивостью и влиянием и при жизни и после смерти Цезаря. Если это будет исходатайствовано у тебя, считай, пожалуйста, что я истолкую твою щедрость так, что буду считать себя чрезвычайно облагодетельствованным тобой.

О том, чего ты, по-моему, хочешь и что для тебя важно, буду заботиться ревностно и внимательно. Береги здоровье.

DCCLXVIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XV, 29]

Формийская усадьба, 5 июля 44 г.

1. Письмо Брута тебе посылаю. Всеблагие боги, какая беспомощность! Узнаешь, когда прочтешь. Насчет празднования игр Брута я согласен с тобой. К Марку Элию ты — отнюдь не на дом, но если где-нибудь встретится. Что касается половины долга Туллия, обратишься к Марку Аксиану, как ты пишешь. Что ты устроил с Коссианом, — превосходно. Что ты улаживаешь не только мои, но также такие же свои дела, — приятно. Тому, что мое назначение легатом³⁹⁶⁰ находит одобрение, я рад. Да совершат боги то, что ты обещаешь! Что, в самом деле, приятнее мне, моим? Но за ту, насчет которой ты делаешь оговорку, я опасаюсь³⁹⁶¹. Когда встречусь с Брутом, напишу обо всем. Что касается Планка и Децима³⁹⁶², то я хотел бы, чтобы все было в порядке. Я не хотел бы, чтобы Секст³⁹⁶³ отбросил щит. О Мунде — если будешь знать что-нибудь.

2. Я ответил на все твои вопросы. Теперь выслушай мои новости. Квинт сын — до самых Путеол³⁹⁶⁴ (удивительный гражданин, так что ты назвал бы его Фавонием Асинием³⁹⁶⁵ ) и притом по двум причинам: и чтобы быть со мной и из желания совершить возлияние³⁹⁶⁶ с Брутом и Кассием. А ты что скажешь? Ведь я знаю, что ты близок с Отонами. Он говорит, что Юлия делает ему предложение; ведь развод — дело решенное³⁹⁶⁷. Отец спросил меня, какова молва; я сказал, что решительно ничего не слыхал, кроме как о ее внешности и об отце (ведь я не знал, почему он спрашивает). «Но к чему?» говорю, а тот — сын хочет. Тогда я, хотя и почувствовал отвращение, все-таки сказал, что не считаю тех сведений верными. Цель — ничего не предоставлять этому нашему³⁹⁶⁸, она же — что не в этом дело. Я все-таки подозреваю, что этот, по обыкновению, болтает вздор. Но, пожалуйста, разузнай (ведь ты легко можешь) и сообщи мне.

3. Заклинаю тебя, что это значит? Когда письмо уже было запечатано, формийцы, которые обедали у меня, стали говорить, что за день до того, как я это писал, то есть за два дня до нон, они видели Планка — этого бутротского³⁹⁶⁹

…поникшим, без убора на коне,… 3970