Гай Асиний Поллион⁴³⁷⁹ шлет привет Цицерону.

1. Тебе должно казаться отнюдь не удивительным, что я ничего не писал о государственных делах с тех пор, как взялись за оружие. Ведь Кастулонский горный проход⁴³⁸⁰, который всегда задерживал наших письмоносцев, хотя он теперь и стал более опасным из-за участившегося разбоя, все-таки совсем не является причиной такой большой задержки, какую вызывают те, кто, расположившись во всех местах с обеих сторон⁴³⁸¹, высматривают и задерживают письмоносцев. Поэтому, если бы письмо не было доставлено морем, я совсем не знал бы, что происходит там у вас; но теперь, когда представился случай, после того как началось плавание по морю⁴³⁸², я буду писать тебе с величайшей охотой и возможно чаще.

2. Нет опасности, что на меня подействуют слова того, кого люди, — хотя никто не хочет его видеть, — ненавидят все-таки совсем не в такой степени, как он того достоин⁴³⁸³. Ведь он настолько ненавистен мне, что я считаю неприятным всё, что только ни является общим с ним. Однако моя природа и занятия⁴³⁸⁴ склоняют меня к желанию мира и свободы. Поэтому я часто оплакивал то начало гражданской войны. Но так как мне нельзя было присоединиться ни к какой стороне вследствие того, что у меня на обеих сторонах были сильные недруги, я уклонился от того лагеря⁴³⁸⁵, в котором, как я знал, я не буду в полной безопасности от коварства недруга⁴³⁸⁶: вынужденный к тому, чего я менее всего хотел, я, чтобы не дойти до крайности, не колеблясь, пошел навстречу опасностям.

3. Что же касается Цезаря⁴³⁸⁷, то, — так как он, хотя и познакомился со мной, только достигнув своего столь высокого положения, принял меня в число самых старых друзей, — я любил его с глубочайшим благоговением и преданностью. Что мне было дозволено совершать по моему желанию, я делал так, что это одобрял любой честнейший человек. Что мне было приказано, я сделал в такое время и так, что было ясно, что повеление было отдано против моей воли. Несправедливейшая ненависть за такое поведение⁴³⁸⁸ могла научить меня, сколь приятна свобода и сколь жалка подвластная жизнь. Если дело идет к тому, чтобы все снова было во власти одного, объявляю себя недругом ему, кто бы он ни был, и не существует опасности, которую бы я, сражаясь за свободу, стал избегать или отвращать мольбами.

4. Но консулы ни постановлением сената, ни письмом не наставили меня, чт о мне было делать. Ведь только после мартовских ид⁴³⁸⁹ я получил одно письмо от Пансы, в котором он советует мне написать сенату, что я и войско будем в его власти. В то время как Лепид выступал на сходках и писал всем, что он согласен с Антонием⁴³⁹⁰, это было чрезвычайно опасно. Ведь при каких условиях снабжения мне пришлось бы вести легионы через его провинцию⁴³⁹¹ против его воли? Или, если бы я преодолел прочее, разве я мог бы перелететь также через Альпы, которые занимал его сторожевой отряд? Прибавь к этому, что не было возможности доставлять письма ни при каких условиях; ведь они вытряхиваются в шестистах местах, а затем Лепид также задерживает письмоносцев.

5. Ни у кого не вызовет сомнения одно: в Кордубе я сказал на сходке, что передам провинцию только тому, кто явится, будучи прислан сенатом⁴³⁹². К чему мне писать, какие сильные опоры были у меня из-за передачи тридцатого легиона? Кто не знает, насколько, передав его, я стал бы слабее для защиты государства? Ведь это, будь уверен, самый смелый и самый боеспособный легион. Поэтому считай, что именно я являюсь, во-первых, величайшим сторонником мира (ведь я стремлюсь к тому. чтобы все граждане были вполне невредимы); затем, во-вторых, я готов отстаивать свободу и для себя и для государства.

6. Что ты принял моего близкого⁴³⁹³ в число своих, мне приятнее, чем ты думаешь. Но я завидую ему, что он гуляет и шутит с тобой. Ты спросишь, сколь высоко я ценю это. Если когда-нибудь можно будет жить в спокойствии, ты испытаешь это: ведь я не отойду от тебя ни на шаг. Одно чрезвычайно удивляет меня: ты не написал мне, как я могу лучше выполнить свой долг перед государством: оставаясь ли в провинции, или ведя войско в Италию? Хотя для меня безопаснее и менее затруднительно остаться, однако, так как я вижу, что в такое время легионы нужны гораздо больше, чем провинции, особенно когда последние можно возвратить без всякого труда, я всё же решил, в соответствии с настоящим положением, выступить с войском. Всё дальнейшее ты узнаешь из письма, которое я послал Пансе, так как тебе я послал копию его. За шестнадцать дней до апрельских календ, из Кордубы. Будь здоров.

DCCCXXV. Квинту Корнифицию, в провинцию Старую Африку

[Fam., XII, 25, §§ 1—5]

Рим, приблизительно 20 марта 43 г.