Избранный консулом, император Планк шлет привет Цицерону.
1. Не могу удержаться, чтобы не поблагодарить тебя за всё в отдельности и за твои услуги5103, но, клянусь, делаю это с чувством стыда. Ведь и столь тесные дружеские отношения, каких ты захотел со мной, видимо, не требуют выражения благодарности, и я неохотно — ввиду твоих величайших услуг — отделываюсь столь ничтожным даром в виде слов и предпочитаю лично уважением, угождением, усердием снискать твое одобрение моей памятливости. Если останусь жив, то своим уважением к тебе, угождением, усердием превзойду всякую приятную дружбу и даже истинно родственное отношение. Что же касается твоей приязни и твоего суждения обо мне, то мне не легко сказать, будут ли они приносить мне больше достоинства на вечные времена или же больше удовольствия изо дня в день.
2. О выгодах солдат ты позаботился5104. Я хотел, чтобы сенат оказал им внимание не ради укрепления моего влияния (ведь я знаю, что у меня только здравые помыслы), но так как, во-первых, я признавал, что они заслужили это; затем, так как я хотел, чтобы они на все случаи были теснее связаны с делом государства; наконец, чтобы иметь возможность поручиться вам за них в том, что они так же враждебны всякому подстрекательству со стороны всех, как были до сего времени5105.
3. Я до сего времени удержал здесь всё без изменений. Хотя я и знаю, как люди — и не без оснований — жаждут решительной победы, я все-таки надеюсь, что вы одобряете это мое решение. Ведь у государства нет наготове больших подкреплений, чтобы оказать противодействие внезапному натиску и разбою братоубийц5106, если в этих войсках будет какой-нибудь урон. Мои силы, полагаю я, тебе известны: в моем лагере три легиона ветеранов, один — и даже превосходнейший из всех — из новобранцев; в лагере Брута5107 — один легион ветеранов, другой из солдат двухлетнего срока службы, восемь из новобранцев. Таким образом, все войско по численности очень велико, в смысле стойкости слабое, а насколько в бою следует полагаться на новобранцев — это мы слишком часто узнавали на опыте.
4. Если бы к этой силе наших войск присоединилось либо африканское войско5108, которое состоит из ветеранов, либо войско Цезаря5109, то мы спокойно подвергли бы важнейшее государственное дело решительному испытанию. Но так как мы видели, что Цезарь находится несколько ближе5110, то я не переставал уговаривать его в письмах, и он не переставал подтверждать, что он прибывает без промедления. Между тем он, вижу я, отказавшись от этого намерения, принял другие решения5111. Все-таки я послал к нему нашего Фурния с полномочиями и письмом — не сможет ли он случайно сколько-нибудь помочь.
5. Ты знаешь, мой Цицерон, — что касается любви к Цезарю5112, я твой союзник, потому ли, что при близкой дружбе с Цезарем5113, при его жизни, для меня уже было неизбежно оберегать и любить его5114; или потому, что он, насколько я мог узнать, отличался очень большой умеренностью и человечностью5115; или потому, что ввиду моей столь замечательной дружбы с Цезарем5116 мне кажется позорным не считать его сыном этого5117, поддержанного суждением5118 его5119 и вашим.
6. Но что бы я ни писал тебе, я делаю это, клянусь, скорее со скорбью, чем из недружелюбия. Что Антоний по сей день жив, что Лепид вместе с ним, что у них войска, к которым нельзя относиться с пренебрежением, что они надеются, что они осмеливаются — все это они могут зачесть в приход Цезарю5120. Я не стану возвращаться к прошлому; но если бы с того времени, когда он5121 объявил мне о своем приходе, он захотел прийти, то война была бы либо прекращена, либо перенесена в глубоко враждебную им Испанию5122 с величайшим ущербом для них. Какие соображения или чьи советы отвлекли его от столь великой, а для него даже необходимой и спасительной5123 славы и склонили к помыслам о консульстве на два месяца5124, связанном со страхом для людей и нелепым требованием5125, — не могу постигнуть.
7. Большую пользу в этом, мне кажется, могут принести и государству и ему его родственники5126; величайшую, как я считаю, также ты, у которого перед ним такие заслуги, каких у тебя нет ни перед кем5127, кроме меня: ведь я никогда не забуду, что я у тебя в величайшем долгу за очень многое. Довести с ним переговоры об этом до конца я и уполномочил Фурния. Если я буду пользоваться у него таким авторитетом, каким я должен пользоваться, то я очень сильно помогу ему.
8. Между тем мы ведем войну в худших условиях, так как мы и не считаем решительное сражение вполне безопасным, и все-таки не намерены допускать, чтобы из-за нашего отступления государство могло понести большой ущерб. Но если Цезарь одумается или если быстро прибудут африканские легионы, то мы устраним опасность, угрожающую вам с этой стороны.
Прошу тебя любить меня, как ты начал, и быть уверенным, что я подлинно твой. За четыре дня до секстильских календ, из лагеря.