1. У меня есть столь важные причины для дружеских отношений с Квинтом Гиппием, что ничто не может быть связано теснее, нежели мы между собой. Если бы это не было так, то я, по своему обыкновению, ничем не докучал бы вам. Ведь вы для меня наилучшие свидетели тому, что я, хотя я и убежден, что могу всё испросить у вас, всё же никогда не хотел обременять вас.

2. Итак, настоятельно еще и еще прошу вас, в виде почета мне, обойтись самым щедрым образом с Гаем Вальгием Гиппианом⁵¹⁶⁷ и закончить с ним дело так, чтобы то купленное у вас владение, которое принадлежит ему в области Френеллы⁵¹⁶⁸, могло быть свободным и необлагаемым⁵¹⁶⁹. Если я испрошу это у вас, то буду считать, что вы оказали мне необычайную услугу.

CMXXX. Гаю Юлию Цезарю Октавиану

(Pseudo-Cicero ad Octavianum)

Место не известно, между 19 августа и 7 декабря 43 г.

Цицерон Октавиану привет⁵¹⁷⁰.

1. Если бы твои легионы, чрезвычайно враждебные моему имени и римскому народу, позволили мне явиться в сенат и лично обсудить положение государства, то я сделал бы это и не столько с охотой, сколько по необходимости: ведь никакие лекарства, которые прикладываются к ранам, не причиняют боли в такой степени, в какой ее причиняют те, которые целительны. Но так как сенат, обложенный вооруженными когортами, не может принять искренно никакого другого постановления, кроме того, что он боится, — в Капитолии знамена, по Риму бродят солдаты, на поле⁵¹⁷¹ устраивается лагерь, вся Италия разрывается легионами, набранными ради нашей свободы, приведенными для порабощения, и конницей чужеземных народов, — то я в настоящее время уйду, уступая тебе форум, курию и святейшие храмы бессмертных богов, где, в то время как свобода уже вновь оживала, а затем снова была сломлена⁵¹⁷², сенат ничего не обсуждает, боится многого, потворствует всему.

2. А в ближайшее время, раз обстоятельства требуют этого, я уйду из Рима, который я, сохранив его, чтобы он был свободным, не смогу видеть в рабстве; уйду из жизни, которая, хотя она и тревожна, всё же, если она приносит пользу государству, утешает меня доброй надеждой на будущее; утратив ее, я без колебаний паду и уйду так, чтобы казалось, будто это судьба не поддержала моего суждения, а не присутствие духа — меня. Что же касается того, что является и указанием на недавнюю скорбь, — и свидетельством несправедливости в прошлом, и выражением чувств отсутствующих, то я не премину, — раз мне препятствуют сделать это лично, — отсутствуя, привлечь тебя к ответу за себя и за государство; при этом я говорю «за себя», словно мое спасение либо полезно государству, либо, во всяком случае, связано с всеобщим спасением; ведь, во имя покровительства бессмертных богов — если только я не тщетно призываю, тех, которые не преклоняют слуха и отвернулись от нас, — и во имя Фортуны⁵¹⁷³ римского народа, которая, хотя она враждебна нам, некогда была милостива и, как я надеюсь, будет ею, — кто так чужд человечности, кто до такой степени недруг имени и месту этого города, что может либо скрыть это, либо не скорбеть, либо, если он никак не в силах врачевать недуги государства, не готов путем смерти избегнуть лично ему грозящей опасности?

3. Чтобы повести речь с начала и дойти до конца и последние события сопоставить с первыми — какой последующий день не был горше предыдущего и какой наступающий час не был для римского народа более бедственным, чем предшествовавший? После того как очень отважно, но мало счастливо отстранили Гая Цезаря от господства в государстве, Марк Антоний, муж в высшей степени храбрый (о, если б он отличался также мудрыми намерениями!) пожелал первенства, более царского, нежели это могло бы потерпеть свободное государство: он расточал государственные деньги⁵¹⁷⁴, опустошал казначейство, уменьшал налоги, на основании записей⁵¹⁷⁵ предоставлял городам и народам свободу от повинностей⁵¹⁷⁶; он осуществлял диктатуру, навязывал законы, препятствовал назначению диктатора, презирал плебисциты⁵¹⁷⁷, сам царствовал во время консульства, один пожелал все провинции⁵¹⁷⁸; ему внушала отвращение провинция Македония, которую Цезарь взял себе как победитель. Какую надежду и какие расчеты следовало нам возлагать на него?

4. Появился ты, как защитник нашей свободы, честнейший, как тогда, по крайней мере, казалось, — о, если бы нас не обмануло ни наше ожидание, ни твоя верность! — и, собрав воедино ветеранов и призвав два легиона для спасения отечества от гибели, ты неожиданно поднял своими усилиями уже почти утратившее надежды, пораженное и поверженное государство. Чего не предоставил тебе сенат раньше, чем ты потребовал, — большее, нежели ты хотел, в большем числе, нежели ты надеялся? Он дал тебе связки⁵¹⁷⁹, чтобы иметь защитника с авторитетом, а не чтобы вооружить тебя военной властью против самого себя; он провозгласил тебя императором, воздавал тебе почет после обращения в бегство войска врагов, не для того, чтобы тебя называло императором то бегущее войско, истребленное твоей рукой; он постановил воздвигнуть тебе статую на форуме⁵¹⁸⁰, предоставить место в сенате, высший почет до срока⁵¹⁸¹.