Гарибальди с ружьем в руках, так же, как другие офицеры, затерянный в рядах, послал последний прощальный залп генералу Удино. Народное собрание признало дальнейшее сопротивление невозможным. Пригласили в собрание Гарибальди. Он явился покрытый кровью, закопченный пороховым дымом, и предложил очистить одну половину города и укрепиться в другой.
- Сколько же времени, в таком случае, продлится сопротивление? - спросил кто-то.
- Несколько дней, - отвечал Гарибальди.
После этого ответа решено было сдать город. Римская республика отошла в область истории.
3 июля в четыре часа пополудни французская армия вступила в Рим, неся французское знамя на одном древке с папским. Но в зале народного собрания в Капитолии депутаты продолжали провозглашать республику до той минуты, пока не были вытеснены французскими солдатами. Тогда Гарибальди с 2500 человек пехоты, 400 человек кавалерии и одним горным орудием, сопровождаемый Анитой, вышел из города по направлению к Тиволи. К людям, последовавшим за ним, он обратился с такою речью:
- Вас ожидает зной и жажда днем, холод и голод ночью. Усталость и опасности будут вашей наградой; у вас не будет ни крова, ни отдыха; вам грозит безусловная нищета. Вам предстоят: бодрствования до потери сил, изнурительные переходы и сражения на каждом шагу. Кто любит Италию, следуй за мной!
Гарибальди решил пробраться в Венецию, где не все еще было проиграно. Преследуемый, с одной стороны, австрийцами, с другой - французами, не встречая уже в населении прежнего энтузиазма, он с невероятными трудностями перешел Апеннины, где потерял свой арьергард, уничтоженный в схватке с австрийцами. Совершив этот ужасный переход, Гарибальди пришел в маленькую республику Сан-Марино, которая по счастливой случайности была оставлена австрийцами в покое.
-- Мы пришли к вам просить отдыха и хлеба, - сказал он регенту, - солдаты мои сложат свое оружие, и на вашей земле кончится война за независимость Италии. Вам будет принадлежать честь отстоять неприкосновенность тех, кто следовал за мною, и мою собственную.
Регент обласкал Гарибальди, велел накормить его людей, дал помещение раненым и просил только не подвергать республику бедствиям войны. Так как австрийцы требовали от Гарибальди безусловной сдачи, в противном же случае грозили нападением, то, исполняя обещание, данное им регенту, он решил покинуть Сан-Марино и распустил своих солдат, напомнив им, что они могут согласиться только на временную приостановку военных действий, что кровь их до последней капли принадлежит отечеству, и наступит минута, когда они снова будут призваны к оружию.
- Италия, - говорил он, - не должна оставаться обесславленной; мы клянемся посвятить себя ее независимости до последней капли крови, до последнего биения сердца. Смерть в тысячу раз предпочтительнее ненавистного ига чужеземцев. Да здравствует Италия!