...Не явится ли у нее сожаление? не будет ли она смотреть на меня, как на препятствие, как на человека, обманом ее захватившего? не почувствует ли она отвращение ко мне? Бог свидетель -- я готов умереть ради нее, но умереть ради того, чтобы оставить ее блестящей вдовой, свободной хоть завтра же выбрать себе нового мужа, -- эта мысль -- адское мучение!"
(Пушкин -- Н. И. Гончаровой (матери), в перв<<ой>> половине апреля 1830 г.)
Пушкин в этот брак вступил зрячим, не с раскрытыми, а с раздернутыми глазами, без век. Гончарова -- вслепую или вполуслепую, с веками-завесами, как и подобает девушке и красавице. С Натальи Гончаровой с самого начала снята вина.
("Молодость, неопытность, соображения семьи". Не доводы. Княгиня Волконская тоже была молода и неопытна, а семья -- вспомним ее сборы в Сибирь! -- тоже соображала -- и как! "Молодость, неопытность, семья" -- принадлежность всех невест того времени и ничего не объясняют. Не говоря уже о том, что девушки того круга почти исключительно жили чувствами и искусствами и тем самым больше понимали в делах сердца, чем наши самые бойкие, самые трезвые, самые просвещенные современницы.)
-- Эту жизнь мы знаем. Выезжала, блистала, повергала к ногам всех, от тринадцатилетнего лицеиста до Всероссийского Самодержца -- нехотя, но не противясь -- как подобает Елене, рождала детей, называла их, по желанию мужа, простыми именами. (Мария, Александр) -- третьего: "Он дал мне на выбор Гаврилу и Григория (в память Пушкиных, погибших в Смутное время). Я выбрала Григория". Хорош выбор -- между удавкой и веревкой! (В данную минуту с ней все мое сочувствие, право матери, явившей в мир, являть и в имени. Не то плохо, что Григорий плох, а что ей пришлось выбрать Григория.)
Безучастность в рождении, безучастность в наименовании, нужно думать -- безучастность в зачатии их. Как -- если не безучастность к собственному успеху -- то неучастие в нем, ибо преуспевали глаза, плечи, руки, а не сущность, не воля к успеху: "вошел -- победил". Входить -- любила, а входить -- побеждать. Безучастность к работе мужа, безучастность к его славе. Предельное состояние претерпевания.
Кокетство? Не больше, чем у современниц, менее прекрасных. Не она более кокетлива -- те менее прекрасны. Отсюда успех. Две страсти, если можно применить к ней это слово: свет и обратная страсть: отвращение к деревне. Так, Пушкину на мечту о Болдине: "С волками? Бой часов? Да вы с ума сошли!" И залилась слезами.
Дурная жена? Не хуже других, таких же. Дурная мать? Не хуже других, от нелюбимого мужа. Когда Пушкина убили, она плакала.
Нет в Наталье Гончаровой ничего дурного, ничего порочного, ничего, чего бы не было в тысячах таких, как она, -- которые не насчитываются тысячами. Было в ней одно: красавица. Только -- красавица, просто -- красавица, без корректива ума, души, сердца, дара. Голая красота, разящая, как меч. И -- сразила.
Просто -- красавица. Просто -- гений. Ибо все: и предательство в любви, и верность в дружбе, и сыновнесть своим дурным и бездарным родителям (прямо исключающим возможность Пушкина), и неверность -- идеям или лицам? (нынче ода декабристам, завтра послание их убийце), и страстная сыновнесть России -- не матери, а мачехе! -- и ревность в браке, и неверность в браке, -- Пушкин дружбы, Пушкин брака, Пушкин бунта, Пушкин трона, Пушкин света, Пушкин няни, Пушкин "Гавриилиады", Пушкин церкви, Пушкин -- бесчисленности своих ликов и обличий -- все это спаяно и держится в нем одним: поэтом.