Москва, 21-го июля 1916 г.
Милый Петя,
Я очень рада, что Вы меня вспомнили. Человеческая беседа одно из самых глубоких и тонких наслаждений в жизни, отдаешь самое лучшее -- душу, берешь то же взамен, и все это легко, без трудности и требовательности любви.
Долго, долго -- с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню -- мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили1.
Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это -- любовь. А то, что вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, -- мне этого не нужно. Я могу любить только человека, который в весенний день предпочтет мне березу. -- Это моя формула.
Никогда не забуду, в какую ярость меня однажды этой весной привел один человек -- поэт2, прелестное существо, я очень его любила! -- проходивший со мной по Кремлю и, не глядя на Москву-реку и соборы, безостановочно говоривший со мной обо мне же. Я сказала: "Неужели Вы не понимаете, что небо -- поднимите голову и посмотрите! -- в тысячу раз больше меня, неужели Вы думаете, что я в такой день могу думать о Вашей любви, о чьей бы то ни было. Я даже о себе не думаю, а, кажется, себя люблю!" Есть у меня еще другие горести с собеседниками. Я так стремительно вхожу в жизнь каждого встречного, который мне чем-нибудь мил3, так хочу ему помочь, "пожалеть"4, что он пугается -- или того, что я его люблю, или того, что он меня полюбит и что расстроится его семейная жизнь.
Этого не говорят, но мне всегда хочется сказать, крикнуть: "Господи Боже мой! Да я ничего от Вас не хочу. Вы можете уйти и вновь прийти, уйти и никогда не вернуться -- мне все равно, я сильна, мне ничего не нужно, кроме своей души!5
Люди ко мне влекутся: одним кажется, что я еще не умею любить, другим -- что великолепно и что непременно их полюблю, третьим нравятся мои короткие волосы, четвертым, что я их для них отпущу, всем что-то мерещится, все чего-то требуют -- непременно другого -- забывая, что все-то началось с меня же, и не подойди я к ним близко, им бы и в голову ничего не пришло, глядя на мою молодость.
А я хочу легкости, свободы, понимания, -- никого не держать и чтобы никто не держал!6 Вся моя жизнь -- роман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, -- с воздухом. И я бесконечно счастлива7.
Стихов у меня очень много, после войны издам сразу две книги8. Вот стихи из последней9: