Снова молчание.
Старшая сестра напоминает;
-- Ты хотела что-то рассказать.
-- Да, но ты никому не скажешь? Ни маме, ни твоей подруге?
-- Да нет, не скажу,-- сердится та.-- Ну, говори!
-- Так вот... Сейчас, когда мы ложились спать, я вдруг вспомнила, что забыла сказать фройлейн "спокойной ночи". Башмаки я уже сняла, но все-таки побежала к ней в комнату тихо-тихо -- я хотела пошутить, застать ее врасплох. Я осторожно открываю дверь. Сперва мне показалось, что ее нет в комнате. Свет горит, а ее не видно. И вдруг-- я так испугалась-- слышу, кто-то плачет. Смотрю-- а она, одетая, лежит на кровати и уткнулась головой в подушку. Как она плакала! Я даже вся затряслась. Но она меня не заметила. И я тихонечко притворила дверь. Я так дрожала, что не могла двинуться с места. Потом опять услышала через дверь, как она плачет, и поскорее сбежала вниз.
Обе молчат.
-- Бедная фройлейн,-- говорит одна из них. Трепетный звук ее голоса замирает в темноте.
-- Хотела бы я знать, отчего она плакала,-- начинает младшая.-- Она ведь ни с кем не поссорилась, мама тоже наконец оставила ее в покое, не придирается, а мы-то уж, наверно, ей ничего не сделали. Отчего же она так плачет?
-- Я, кажется, понимаю,-- говорит старшая.