Бюрштейн.
Доброе утро, Фридрих.
Леонора поворачивается к нему спиною и не отвечает.
Фридрих.
Что с тобой, мама?
Леонора, резко.
Твой отец, который, надеюсь, еще имеет в твоих лазах известный авторитет, — больше ты ведь уже никого не почитаешь, — имел обыкновение, когда ему приходилось обедать вне дома, а тем более ночевать, сообщать мне об этом предварительно.
Фридрих.
Но, Бюрштейн… Я ведь просил вас предупредить маму, что не приду домой.
Бюрштейн.