Леонора.
Да… конечно… Как могла я спросить!.. Так вот… Когда его высочество подъедет, ты сам дверец кареты не открывай, — слышишь, у него есть на то форейтор, — а беги сейчас же наверх и доложи мне… Заметь при этом, сколько лиц в свите.
Кларисса входит вместе с Бюрштейном.
Я тогда сейчас же сойду по лестнице и поведу его в залу… Кларисса… вот и ты… Ты примешь и поведешь герцогиню, в случае, если она тоже прибудет, — но я этого не думаю… Что еще?.. Да, Иоган, в первый ряд нужно поставить кресла, совсем как тогда… Его высочество помнит все мелочи… все должно быть совершенно так же, как на чтении Карла… Что еще?.. Ах, да! чуть не позабыла главного… у меня ум за разум заходит. В прежнее время всем этим ведал Карл, — он так изумительно умел принимать… Вот что, Иоган: не продавать больше ни одного входного билета… ни одного, никому!.. И никого не допускать сюда наверх… кто бы ни пришел, не допускать! Понял?
Иоган.
Понял, сударыня.
Леонора.
Никого не пускать… Билетов больше не продавать… Когда его высочество прибудет, ты доложишь, не правда ли? Это все?.. Не забудь о креслах… Впрочем, за этим я сама посмотрю… Пойдемте, Бюрштейн… Оставайся здесь, Кларисса! Если его высочество появится в мое отсутствие, ты должна его, тем временем, принять. Но я сейчас вернусь…
ВОСЬМОЕ ЯВЛЕНИЕ.
Леонора и Бюрштейн быстро уходят вниз по лестнице. Иоган плетется за ними. Кларисса остается одна. Ей лет под тридцать; у нее — простое, спокойное лицо и ровные, уверенные движения. Она садится на диван у стола, берет в руки книгу, затем встает и направляется к боковой двери. Когда она берется за ручку, из двери выскакивает Фридрих, чуть было не столкнувшись с Клариссою; в руках у него пальто и шляпа.