Леонора.
Я запрещаю тебе такие замечания и, прежде всего, — перебивать меня. Я хочу, с твоего позволения, сказать, что твой отец тоже отрицал чувство благодарности к исполнителям, так как считал свою личность поглощенною произведением. Но он никогда не решался огорчить кого бы то ни было. Мне было бы очень грустно, если бы на это был способен его сын.
Фридрих.
Я… я боюсь, что сегодня вечером он будет на это способен…
Другим, более уступчивым тоном.
Впрочем… ты права, мама… Я пойду сейчас к Гровику… Мне, действительно, следовало его принять.
Леонора, тоже спокойнее.
И затем я хотела бы тебя попросить… Если великий герцог захочет с тобою побеседовать, не упрямься и будь мил… Я бы никогда не уговаривала тебя угодничать, но великий герцог — друг нашего дома… В прежнее время у нас был обычай, что после чтений он всегда оставался у нас еще на часок… Твой долг, подобно тому, как это делал твой отец, — попросить его тогда в эти комнаты…
Фридрих.
Пожалуйста, мама… возьми это на себя… Ты здесь хозяйка дома… А я чувствую себя к этому непризванным… Ты меня прости… Вы… вы все не понимаете меня, полагая, что я не хочу принять на себя все эти обязанности… Я просто не могу, не могу… Я не умею играть роль хозяина дома…