Леонора.
Уж не хотите ли вы меня убедить, что вы, доверенный и друг моего мужа, как вы любите величать себя, не знаете Марию Фолькенгоф…
Бюрштейн, пораженный словно молнией.
Фолькенгоф?.. Мария Фолькенгоф?.. Мария?..
Леонора.
Да, Мария!.. Мария!.. Я вижу, что она, как будто, вам не вовсе уж чужая.
Бюрштейн, все еще вне себя от изумления.
Но позвольте… Как же это может быть?.. Ведь это прямо непостижимо!
Леонора.
Вы, кажется, начинаете понимать мое возбуждение…