Мария.
Нет, нет… пожалуйста.
Бюрштейн смущенно кланяется. Наступает молчание, которое становится постепенно тягостным.
Мария.
Не присядете ли, господин доктор?
Бюрштейн.
Благодарю вас… очень благодарен.
Садится.
Вам, быть может, покажется смелым, что я без приглашения позволил себе явиться сюда… Я был… я не имел вчера возможности… мне было так невыразимо тягостно, что я вчера не мог сразу исполнить ваше желание… Я пришел только для того, чтобы это вам объяснить.
Мария, спокойно, но отнюдь но любезно.