Нет… нет… Прошу вас не смешивать нас… Я не имею понятия о том, зачем приходил Бюрштейн… Я ничего об этом не знаю… Я знаю только, я впервые узнал, что тут есть вещи, которые от меня скрывают… есть тайна, к которой меня не подпускают… И поэтому я хочу узнать, узнать от вас… что у вас общего с ними… узнать, кто вы.
Мария.
Кто… я?… не бог весть кто, дитя мое! Старая женщина. Кусок прошлого. Нечто, уже живущее не столько в этом мире, сколько в ином.
Фридрих.
Нет, в вас есть сила, живая власть. Вас боятся, вас любят… Таким я еще никогда не видел Иогана. таким он был только в тот день, когда стоял у гроба отца… И мать я такою никогда не видел: она всегда умеет собою владеть… А как ушел отсюда Бюрштейн!.. Над всеми этими людьми вы имеете власть, и она исходит, я чувствую это, от моего отца; и эту власть вы уже простерли и на меня, ибо меня к вам потянуло… ибо его жизнь как-то сплетена с моею, больше чем вы предполагаете… Кто вы?.. Кем вы были?.. Я знаю вас и все-таки не знаю… Едва вы вошли, меня поразило ваше лицо: оно всплыло передо мною, как детское воспоминание… сначала, как сон, а потом — отчетливо и ясно…
Мария.
Но, дитя мое, как могли бы вы меня помнить?.. Больше двадцати лет живу я там, за океаном…
Фридрих.
И все-таки я вас узнал. Я вспомнил вас по портрету, который видел ребенком. Это была фотография в золотой рамке, уже потускневшая. Вы там в кринолине, с темными волосами. Я помню ваше лицо. Портрет стоял у отца на письменном столе… Как часто, как часто я видел его!
Мария.