Но служитель успокоил его: "Господин секретарь сейчас освободится", и он снова ощутил дрожь в коленях. Он здесь в плену, и не могло быть речи о сопротивлении.
Наконец, послышался шелест платья, прошла, улыбаясь и окинув ожидающих взором превосходства, какая-то кокетливая дама, и служитель крикнул: "Господин секретарь принимает".
Фердинанд встал, -- слишком поздно он заметил, что забыл трость и перчатки на окне, но вернуться за ними он не мог, дверь уже открылась, и со взором, полуустремленным назад, смущенный чисто-внешними мыслями, он вошел. Чиновник сидел, читая, за письменным столом мельком взглянул на него, кивнул головой, не приглашая сесть, и улыбнулся с холодной вежливостью:
-- А, наш Magister artium! Сейчас, сейчас! -- Он поднялся и крикнул в соседнюю комнату: -- Пожалуйста дело Фердинанда Р., третьего дня исполнено, вы помните: приказ о явке, -- и продолжал, садясь: -- И вы нас покидаете! Надеюсь, вы по крайней мере хорошо провели время здесь в Швейцарии. Вы прекрасно выглядите, -- и бегло просматривая принесенное писарем дело, проговорил: -- Явка в М.... да... да... верно... все в порядке... я уже велел приготовить бумаги... возмещения путевых издержек вы, вероятно, не требуете?
Фердинанд, растерянный, услышал, как прошептали его губы:
-- Нет... нет.
Чиновник подписал бумагу и подал ему.
-- Собственно говоря, вы должны бы завтра уже уехать, но я думаю, это не так страшно. Дайте спокойно подсохнуть краскам на последней картине. Если вам нужен еще день-другой для приведения дел в порядок, я беру ответственность на себя. Отечество не пострадает от этого.
Фердинанд почувствовал, что это шутка, и что ему следует улыбнуться, и с ужасом заметил, что действительно его губы вежливо искривились. "Необходимо что-нибудь сказать, я должен ответить, -- подсказывал ему внутренний голос, -- только не стоять, как пень", и, наконец, у него вырвалось:
-- Приказа о явке достаточно... мне не нужно... паспорта?