Эдгар стоял, опустив голову. Он чувствовал, что это только введение, угроза, и с тревогой ждал самого главного.
-- А сейчас ты извинишься перед бароном.
Эдгар встрепенулся, но она не дала ему перебить себя.
-- Барон сегодня уехал, и ты напишешь ему письмо, которое я тебе продиктую.
Эдгар хотел возразить, но мать была непреклонна:
-- Без разговоров. Вот бумага и перо. Садись.
Эдгар поднял глаза. Ее взгляд выражал непоколебимую решимость. Такой он никогда еще не видел свою мать -- такой суровой и спокойной. Ему стало страшно. Он сел, взял перо и низко нагнул голову над столом.
-- Сверху число. Написал? Перед обращением пропусти строку. Так. Глубокоуважаемый барон! Восклицательный знак. Опять пропусти строку. Я только что с сожалением узнал, -- написал? -- с сожалением узнал, что вы уже покинули Земмеринг, -- Земмеринг с двумя м, -- и я вынужден сделать письменно то, что хотел сделать лично, а именно, -- пиши поскорее, каллиграфии не требуется! -- извиниться перед вами за свое вчерашнее поведение. Как вы, вероятно, знаете со слов моей мамы, я еще не оправился после тяжелой болезни и очень раздражителен. Многое представляется мне в преувеличенном виде, и я через минуту раскаиваюсь в том, что...
Согнутая над столом спина выпрямилась. Эдгар обернулся: все его упрямство вернулось к нему.
-- Этого я не напишу, это неправда!