Сдерживая охватившую их скорбь, бойцы похоронили всех троих и двинулись дальше. Кто-то затянул печальную песню.
Взошла луна. Она то пряталась в облаках, то снова выглядывала, и казалось, будто она катится по небу. Наконец, она вырвалась на безоблачный простор и остановилась.
Отряд шёл по шоссе, которое тянулось у подножья гор. Песня звучала всё громче, всё торжественней. Луна заливала белым светом тёмный, густой лес. Под её лучами вспыхивал серебром ручей, вытекавший из горной расщелины.
Услышав китайскую песню, из леса высыпали солдаты Корейской народной армии. Они смешались с китайскими добровольцами, горячо жали им руки, пробовали объясняться с ними… Чжан Ин-ху окружило несколько корейских солдат. Он хотел было кликнуть переводчика, но вдруг услышал хорошо знакомый голос:
— Командир роты Чжан! Старина!
К нему со всех ног бежал Ким Ен Гир. Старые фронтовые друзья крепко обнялись.
— Ах, старина, старина! — только и мог вымолвить Ким Ен Гир. Он хлопал друга по плечу и плакал от радости. Чжан Ин-ху чувствовал, что и у него подступают к глазам слёзы. Когда друзья немного успокоились, Чжан Ин-ху сказал:
— Вы здорово дрались с американскими захватчиками, хотя и туго вам приходилось.
Ким Ен Гир перевёл его слова товарищам, и они ответили:
— Защищать свободу и независимость родины — наш священный долг… Трудно выразить, как благодарны мы китайским товарищам, пришедшим нам на помощь.