* * *
Американцы и лисынмановцы, занимавшие город, целый день веселились. Они заставили жителей вывесить, как в праздник, флаги. Рекой лились пьяные речи. Офицеры пировали с насильно согнанными к ним женщинами и девушками. Утомившись, «вояки» уснули мёртвым сном. На следующий день было намечено «победоносное наступление».
Враги рассчитывали к рождеству занять всю Корею и от реки Ялуцзян двинуться дальше…
Пока все в городе спали, врагу готовили западню… Чжан Ин-ху с нетерпением посматривал на часы. Светящиеся зелёные стрелки показывали два часа ночи. Южнее города, там, где находился отряд Ким Ен Гира, в небо взвились ракеты — две красные и одна зелёная. И тотчас же с севера загремели пушки. Снаряды со свистом полетели в город.
Лишь через четверть часа раздались беспорядочные ответные выстрелы. Враг отстреливался вслепую. А снаряды наступающих точно ложились в цель. Они сметали вражеские укрепления, орудийные расчёты. Один из снарядов угодил в штаб, и трепыхавшийся над ним флаг — флаг, покрытый позором, — занялся ярким пламенем.
Артиллерия сделала своё дело, и в атаку пошли пехотные части. Враг в панике бежал. Город был окружён, и американцы улепётывали куда глаза глядят.
Чжан Ин-ху стоял у подножья горы и наблюдал в бинокль за ходом боя. По шоссе скользили яркие пятна света от автомобильных фар. Враг удирал на автомашинах.
Автомобили катили один за другим — казалось, им конца не будет. Чжан Ин-ху велел пропустить две передние машины — в них, по его предположениям, находилась охрана, — а когда к горе приблизилась колонна из легковых виллисов, грузовиков и орудий, он подал бойцам сигнал. На колонну обрушился огонь винтовок и пулемётов. И в то же время завеса огня перекрыла шоссе позади колонны. Враг словно попал в когти тигра. Послышались крики ужаса, беспорядочная стрельба. Живые прятались в кузовах машин за трупы убитых и кричали шофёрам, чтобы они гнали вперёд на полной скорости. Многие машины загорелись; другие сваливались с шоссе прямо на залитые водой рисовые поля. Подбитые машины загораживали путь уцелевшим. Американцы в панике соскакивали на землю; прячась от огня, они залезали под машины, прыгали в воду, покрывавшую поля, залегали в кюветах, тянувшихся вдоль шоссе. Командиры растеряли своих солдат; солдатам было не до командиров. На шоссе царила страшная суматоха. Земля дрожала от взрывов и грохота орудийной пальбы. Враг, вконец обезумев, усеял воздух множеством осветительных ракет. Словно тысячи лун зажглись в небе, заливая окрестности белым светом.
Отряд Чжан Ин-ху, заняв у подножья горы новую позицию, забрасывал противника ручными гранатами. Чжан Ин-ху приказал отделению Ли Сяо-тана атаковать врага. На шоссе завязалась рукопашная схватка. Ли Сяо-тан, поливая врага свинцом из автомата, вырвался вперёд. Из-под опрокинутой машины высунулся американец; он хотел было броситься на Ли Сяо-тана и отнять у него оружие, но тот метким выстрелом уложил его на месте. Заглянув в машину, Ли Сяо-тан увидел там двух раненых, дрожавших от страха. Он повернулся, чтобы отойти от машины, но на него налетели три американца. Они стремились укрыться в машине и в панике не заметили китайского добровольца. Двух из них Ли Сяо-тан сразил очередью из автомата.
Третий накинулся было на него, но тут же рухнул на землю — Ли Сяо-тан хватил его по голове гранатой.