Было - не было, ведь у Аллаха рабов много… Давно-давно, когда в старой бане джинны дротики метали, жил один старик по прозванию Налджи. Может, оттого, что его вскормила честная мать, только он в рот не брал ничего запретного. Никогда он не старался снять с мертвой лошади подкову на счастье, не гнался за покровительством сильных, не терял своей гордости.
Сам смотрел за своим домом, сам, проливая пот, добывал себе хлеб. Не было у него ни кола ни двора, а было три сына, стройных, как молодые побеги. Имен старших не знаю, а младшего звали, кажется, Мысдыком. Старшие были просты разумом, младший же - острее сабли! Если верить людским толкам, то так и было. Хоть по виду и старшие не уступали брату, но только уж очень просты, так просты, будто река, которая лениво течет, будто человек, который глаз с земли не поднимет, по снегу пройдет и следов не оставит. А младший, этот все сообразит, всего добьется, самого шайтана обманет, перехитрит, потому Мысдыка даже с Кельогланом равняли…
Пришел час, отец попрощался с этим миром, а детям пришлось самим решать свою судьбу. Что мог оставить им в наследство Налджи-баба? Ни горсти земли в горах, ни зеленого листка в винограднике. Нечего им было делать, только запрячься в кара-сапан3. Ведь и царство-то их было с ладонь… О том подумали, о сем поразмыслили, и вот, когда в головах братьев бродили черные думы, Мысдык и говорит им:
[Джинн- в фольклоре стран Ближнего Востока - злой дух.
Кельоглан - букв, 'плешивец' - герой турецких сказок, незадачливый, но умный и благородный парень из народа.
Карасапан - примитивный плуг.]
- Братья мои старшие, не пристало мне говорить при вас, но только если мы будем ловить ворон, то не заработаем себе на хлеб. К добру ли будет, не знаю, а давайте поищем свое счастье в других краях - не кончается ведь земля в здешних местах!
Его слова пришлись братьям по сердцу:
- Правду говоришь, Мысдык, давайте запряжемся все дружно в арбу, ты младше нас, тебе и идти впереди.
Надели они железные чарыки1, взяли в руки железные посохи и отправились в дорогу. Мало ли шли, много ли шли, через горы перешли, долины позади оставили. В один из дней подошли они к полю и что же видят: хлеба в рост человеческий стоят, головой покачивают да так наклоняются, будто хотят дотянуться до косы. А коса-то от них отвернулась! Переглянулись три брата, двое старших ничего не сказали, младший же, катясь, как маленькое колесо, спереди, говорит: