- Не подсыпал ли кто из завистников яду им в еду? Опечалился падишах, но везиры начали его успокаивать:
- О наш падишах, пусть не тревожит тебя черная дума, разве ты забьш, что бьша свадьба! За сорок дней и сорок ночей человек может устать, будто избитая собака. Да и всякий ли молодец наутро после брачной ночи сможет поднять голову?
Но на другой день двери спален тоже не отворились.
'Нет, тут что-то неладно, а кто же, кроме Мысдыка, может объяснить все это', - подумал падишах и позвал его к себе.
Мысдык рассказал падишаху, какую злую шутку сыграли с ним его старшие братья:
- Верь мне, мой падишах, у меня язык не поворачивается сказать, но теперь уж нечего таить. Аллах тому свидетель, должно быть, моих братьев коснулось проклятие дивов. Горе им, несчастным! Не смогут проснуться те, кто спит, укрывшись расшитым одеялом, не смогут заснуть те, кто бодрствует возле светящегося камня. Я хотел было дать им совет, но они старшие братья, и язык мой онемел. А ведь, когда я клал за них голову на плаху, они рыли мне яму, и все из-за трона!
Почесал падишах бороду и повел такую речь:
- Значит, их взор не стремился ни к расшитому одеялу, ни к светящемуся камню, а лишь к моей короне, к моему трону! Пусть великий Аллах землей насытит их жадные глаза. Да, они-то получили по заслугам, но дочери мои нежные за что терпят муки? Я своими руками обрек их на страдания. Одну задушит расшитое одеяло, другую погубит блеск светящегося камня!.. Что делать, как помочь им - беспомощен мой разум!
Сказал он и с надеждой взглянул на везиров. Но не получив спасительного бальзама, он обернулся к Мысдыку:
- О сын мой, говорят, и хороший виноград портится, если долго лежит рядом с плохим, ты же вырос рядом с дурными, но не пристала к тебе их грязь, нет в ней ни соринки. Аллах наградил тебя острым умом и добрым сердцем. Быть тебе государственным мужем! А если ты найдешь способ поправить несчастье, свалившееся на мой дворец, то, клянусь Аллахом, я передам тебе свою корону и трон!