вы и видят, что вместо трех братьев и трех сестер только ветер свищет. Пока дивы поняли, что случилось, и пустились вдогонку, те уж перебрались через заколдованную реку и сердца их больше не колотились от страха.
Черный див, сгорая от злости, повернулся в сторону Мысды-ка и закричал:
- Ну, подожди, мальчишка Кельоглан, ты лишил меня ягненка, так тебе и этого мало, ты еще отнял у меня трех девушек! Но на том дело не кончится. Я хозяин караван-сарая, а ты путник, когда-нибудь дорога приведет тебя ко мне!
Мысдык отвечал ему с другого берега:
- Если бы ты не вздумал отнять у нас жизнь, то не потерял бы ягненка, если бы не держал возле девушек таза смерти и не заставлял их плести саваны, не лишился бы дочерей падишаха. Что посеял ты, то и пожал! Сойди с нашей дороги, все равно не догонишь, лучше зажми в руках нож покрепче, а не то зацепит он твою шею.
Сказал он так, и пошли они дальше.
Пусть они идут своей дорогой, а мы расскажем о другом.
Падишах просто обезумел, когда узнал, что его дочери исчезли. Да и как не потерять ум: ведь все трое чище неба, светлее дня; ни у одной на сердце нет и пятнышка, до сих пор никто не видел даже края их платьев. И чьих это рук дело? Думали, гадали, но отгадать не смогли. 'Если они погибли в горах или на перевале, то могла ли земля закрыть им глаза, если они стали кормом для птиц или червей, то могли ли листья закрыть им лица?'
И полились дождем падишахские фирманы:
'Кто разыщет и приведет ко мне моих дочерей, тот пусть просит у меня все, чего душе угодно, все, чего душа пожелает!'