Давным-давно, теперь уж и не вспомнить, в решете ли, во соломе, когда верблюд выкликал вести громким голосом, когда я батюшкину люльку - скрип-скрип! - качала, тут матушка у дверей закричала. Я к ней скорей впопыхах, а батюшка-то из люльки - бах! То одного качаю, то другого, оба плачут. Тут матушка вскочила - да за чуприну, а батюшка - за дубину, и пошли меня гонять по углам! Я бегу мимо печки - хвать горячей каши, а сверху на меня горшок с простоквашей! Насилу спаслась, тут и сказка началась.
Жил на свете Кельоглан, и были у него отец с матерью. (К е л ь о г л а н - по-турецки "лысый парень", простоватый и удачливый парень, похожий на русского Иванушку-дурачка) Состарился отец, совсем плохой стал. Вот перед смертью и говорит сыну:
- Слушай, сынок, моё отцовское наставление. Никогда не имей дела с одним человеком. Человек этот малого росточка, на лице ни волосочка, глаз косой, звать Мусой. Даже пшеницу на его мельнице не мели.
Сказал так и покинул этот мир.
Мёртвые уходят, живые остаются. Много времени прошло с тех пор, наступила весна, потом лето. Однажды мать Кельоглана говорит ему:
- Отрада глаз моих, сынок мой Кель! Не осталось у нас ни муки, ни отрубей. И самим есть нечего, и скотина голодная. Возьми-ка ты пшеницы, отвези на мельницу, пусть смелют. Будет и нам еда, и скотине корм, вместе порадуемся.
- Хорошо, матушка, я так и сделаю,- сказал Кельоглан.
На рассвете вывел он ишака из хлева, навьючил на него мешки с пшеницей и с первыми птицами отправился в путь. Дорога к мельнице по горам-долам идет, а сама мельница у водопада стоит. Вода сверху падает, большое колесо крутит, а от него и жернова крутятся-поскрипывают, зернышки перемалывают.
Подходит Кельоглан к мельнице, и что же он видит? Сидит у двери человек малого росточка, на лице ни волосочка, глаз косой...
"Эге,- думает Кельоглан.- Если еще и звать его Мусой, то лучше мне послушаться отцовского наставления". Подошел он ближе к человеку и спрашивает: