— Дать, дать!!........"
Поведение cиe князя светлейшаго и до ныне (1835 г.) хранится в киевской казенной палате, вероятно для представления государственному генерал-контролеру.
Действия князя Потемкина не имели пределов, власть и воля его превышали волю и власть каждаго; но со смертию Потемкина Екатерина перестала (до известной степени) быть самовластною, самодержавною повелительницею России. Один придворный блеск, ее окружавший, как тень самодержавнаго величества, остался ей в удел. Вельможи делали, что хотели (??), не страшились ответственности и возмездия, будучи уверенными, что некому исполнить веления государыни. Потемкина уже не существовало.
XLI.
Благосклонность Екатерины к князю Потемкину превратилась в дружбу, какой мало видим примеров. После фавёра своего, Потемкин остался все также могуществен, как и во время первоначальной благосклонности к нему Екатерины, если еще могущество его более не увеличилось. Все после него генерал-адъютанты императрицы были рекомендуемы ей князем Потемкиным, исключая Зубова, представленнаго Екатерине в Царском селе на место графа Мамонова, и секретаря кабинета ея, Стрекалова.
Стрекалов привез Екатерине в Царское село утвержденные ею доклады к подписанию и обратил на себя внимание государыни.
Потемкин был недоволен возвышением Стрекалова.
Фавёр Стрекалова пробежал, как гонимое ветром облако; ему были пожалованы три тысячи душ и он был уволен от двора.
Зубова Потемкин не жаловал. Когда брат Зубова, Валериан, присланный к Потемкину с депешами, должен был возвратиться в Петербург, Валериан, при получении ответных бумаг от князя Потемкина, спросил его:
— Что прикажете, ваша светлость, доложить словесно ея величеству о здоровье вашем?