Превосходство начальника отделения состояло в том, чтобы из сокращеннаго извлечения, извлеченнаго столоначальником, извлечь сокращенную эссенцию.
Вся гениальность директора департамента ознаменовывалась тем, чтобы из сокращенной эссенции вытянуть квинт-эссенцию, т. е. описанныя на 20-ти листах обстоятельства превратить в 5—6 строчек. В сем кратком извлечении представлялась записка г. министру и от него препровождалась к статс-секретарю, для поднесения на высочайшее благоусмотрение государя (1796—1800 гг.).
Таким образом Голиаф превращался в пигмея, нередко в таракашку или, лучше сказать, в постепенных сокращениях и извлечениях так бывало далеко отойдут, уклонятся от настоящаго существа дела, изложеннаго в докладной записке губернатора или отношении генер.-губернатора, что, наконец, по утверждении высочайшею волею поднесеннаго доклада, не знают как его привести в исполнение.
Это (в старину) часто и весьма часто совершалось (1796—1801 гг.).
В виду этого губернаторы испрашивали высочайшее соизволение всемилостивейше дозволить им сохранить ношение военнаго мундира, оставаясь в чине гражданском; единственно по тому уважению, что, будучи облеченным в хитон, или однорядок военный, гражданский губернатор, прибывший в Петербург, имел право, по военному одеянию, явиться на вахт-парад и иметь счастие быть представленным комендантом испросить высокомонаршее соизволение на аудиенцию, всеподданнейше доложить о чем нужно, получить высочайшее соизволение и утверждение, и нередко (1796—1800 гг.) выходил молодец из кабинета с декорациею чрез плечо, в то время как министр внутренних дел едва успевал узнать о прибытии его превосходительства в столицу.
XLVIII.
Тутолмин прибыл в Петербург под вечер в среду.
В 6 часов утра на другой день, т. е. в четверг, был уже во дворце. Камердинер доложил императрице:
— Олонецкий и архангельский генерал-губернатор Тутолмин.
Государыня повелела, сказав: „проси".