— Я знал артиллерии генерал-лейтенанта Тургенева, что он вам?
— Дед, ваше величество.
— Хорошо, сударь, так мы знакомые люди, и, подойдя ко мне еще ближе, потрепав меня по плечу, изволил сказать: „эта одежда и Богу угодна, и вам хороша".
Я был уже одет по новой, т. е. по гатчинской форме.
Плац-адъютант провел меня в предкабинетную комнату и сказал: „будь здесь безотлучно". Брадобрей царский, Иван Павлович Кутайсов, царство ему небесное, подошел сам ко мне и начал мне преподавать правила, как я должен исполнять мою должность.
— Вот, ты видишь, у тебя над головою сонет, как скоро государь дернет снурок, сонет зазвенит, ты ту-же минуту ступай в кабинет, да смотри—живее, не робей, по форме, да не опускай глаз вниз; когда государь тебе будет что повелевать, смотри во все глаза на его величество; никого к царю не пускай, а укажи на меня, чтобы я предварительно доложил; когда тебе идти обедать я скажу.
Вскоре после сего наставления Ив. Пав. Кутайсов вышел из кабинета царскаго и сказал мне:
— Император сейчас изволит ехать верхом, ты пойдешь за ним, ступай скорее, чтобы твоя лошадь была готова.
Я только что успел приготовить лошадь свою, как государь сходил уже с лестницы под большими средними воротами въезда на большой двор; Фрипон, верный слуга и товарищ во всех походах, сражениях и атаках, в окружности Гатчины и Павловска, стоял у крыльца как вытесанный из мрамора. Его величество изволил осмотреть мундштук, заложил цепочку, и с соблюдением правил экитационнаго искусства, ступил ногою в стремя и взобрался на коня. Мне было приказано ехать с правой стороны, в разстоянии, чтобы голова моей лошади равнялась с бедром коня царскаго; с левой стороны в таком же порядке ехал камер-гусар. Свиту составляли генерал-адъютанты, флигель-адъютанты и военный губернатор Архаров: толстое туловище с огромнейшим пузом, как турецкий барабан, и на рыжем иноходце,—каррикатурнее ничего быть не может этой фигуры.
Государь, по выезде из ворот, изволил шествовать по прямой дирекции в Луговую-Миллионную улицу, потом по Невскому проспекту до Казанскаго собора. Переехав мост, поворотил налево, по берегу Екатерининскаго канала, и прибыл на Царицын луг; здесь изволил подъехать к Оперному дому (большой деревянный театр, на котором представляли оперу итальянскую), объехал три раза вокруг и, остановясь пред входом (обычным), охрипло сиповатым голосом закричал: