В 11 часов пополудни, 6-го числа, полк стоял уже в боевым порядке пред полковым двором, когда маиор Васильчиков прискакал из дворца в карете и первыя его слова были: „2 и 7 роты вперед; адъютант, трубачей и вахмистров—ступай за штандартами; Колобов (аудитор) — священника с крестом и евангелием сюда!"
От 2-й роты я был командирован к штандарту. Штабс-ротмистр Бачманов вел эскадрон, князь Дм. Влад. Голицын командовал 7-ю ротою. Бачманов скомандовал: рысью! Эскадрон полетел.
Приехав перед дворец, штандарты наши мы нашли еще на всегдашнем их месте, в сенях наверху парадной лестницы; но долго были должны дожидаться, нельзя было проехать по набережной; маиор Измайловскаго полка Иосиф Иевлевич Арбеньев, вероятно, не разслушав внятно приказания, вместо того, чтобы прислать от полка роту со знаменами, как то было приказано и как то всеми гвардейскими полками выполнено, собравши весь Измайловский полк, изволил привести его перед дворец и как, за множеством на дворцовой площади народа и экипажей, выстроить полка было невозможно, он поставил полк тремя баталионными колоннами на набережной, пред входом парадной лестницы и загородил проход к подъезду.
Павел был испуган этою ошибкою Арбеньева до чрезвычайности, но Иосиф Иевлевич, сойдя с коня и явившись пред лицем великаго князя Павла, возгласил громогласно:
Всемилостивейший государь, Измайловский полк здесь готов присягать вашему величеству!
Слова „Ваше величество" в первый раз пред великим князем прозвучали. Он дружески обнял Арбеньева и сказал:
„Люблю вас, Иосиф Иевлевич, я всегда был уверен в вашей вирной службе".
Когда Измайловский полк присягнул, мы взошли на лестницу, взяли штандарты, привезли в полк, конногвардейцы, как и прочие гвардейцы, поцеловали крест и слова Христа Спасителя на верность императору Павлу.
Иосиф Иевлевич Арбеньев, как выше сказано, был причиною, что штандарты конной гвардии возвратились во дворец после всех знамен пеших гвардейских полков. Новое безпокойство в Павле. Однако, с улыбкою на лице, которая всегда всех более пугала, нежели ободряла, спрашивал Павел окружавших его с вынужденным спокойствием: „что мои конногвардейцы так долго копаются?" Чрез несколько минут представший пред него конной гвардии маиор Васильчиков разсеял туманное облако безпокойств и подозрения, всеподданнейше донеся, что полк принял ему присягу. Павел, с улыбкою, отвечал Васильчикову: Не я, а Арбеньев вас заморозил.
Когда мы привезли штандарты во дворец, было уже довольно светло, Аракчеев ожидал нас на площади перед дворцом. Спешились вахмистры с штандартами и начались нам, т. е. штандартоносцам, от Аракчеева, с помощью Ратькова, поучения и наставления: как держать штандарт, как заходить, как подать штандарт государю. Каждое слово поучения, указания желчный Аракчеев добавлял оскорбительными для нас и никогда неслыханными нами выражениями; адъютанта полковаго вертел и толкал, как лакея. Мы взглянули друг на друга и, без сомнения, у всех пробежало в мысли: «ну, попались мы!» Аракчеев скомандовал: марш! И как нам новых командных слов не было еще объявлено, мы с места не шевелились, не понимая, нам ли он командовал; притом же Аракчеев скомандовал: штандарт-юнкеры вперед, марш! Такого звания, то есть штандарт-юнкера, в полку не существовало, но велемудрый сподвижник в преобразовании войск Павла I, злобный Аракчеев, за такое наше непонятие и несполнение его приказания, благоволил произвести нас в новое звание, в новый чин, закричав во все горло с клубящеюся пеною у рта.