Ныне 1 ), однако, при министрах много (неудобнее) потому что от множества  подразделений, как-то директоров, начальников отделений, столоначальников, чиновников для разных поручений, приключений и сочинений, коммиссий, комитетов и пр. и пр.  ни от кого ни о чем толку не добьешься.  Горе тому кто имеет ныне (1831 г.) какое либо дело у гг. министров, достойна сожаления участь несчастнаго.

1 ) Писано в 1831 году, т. е. более полувека тому назад и задолго до тех реформ,   которыя  совершенно  изменили к лучшему весь строй механизма внутренняго управления в Poccии.

Просителя пересылают из департамента в департамент, а в департаментах из одного отделения в другое, от одного стола  к  другому,  подобно  тому,   как  полиция пересылает (1831   г.) из части вчасть невинных обывателей,  которых обокрали, для очных ставок с ворами, которых, разумеется, воров, из предосторожности, чтобы не имели случая сговориться (техническое   слово—сделать стачки),  размещают в разных частных домах, как можно далее один от другаго находящихся.  Результат столь благо, столь разумно придуманнаго и  зрело обдуманнаго распоряжения  полиции - есть тот, что обокраденный обыватель,   утомившись от переходов  из  части в часть и оскорбленный   сопровождением почетной полицейской  гвардии, которая ему из одного частнаго домав другой сопутствует, бросит иск свой, отступится от найденнаго похищеннаго ворами его имущества, и тем дело  получит свое, окончание...

Еще доказательство: фельдъегерь, привозивший арестанта и передававший его, в конце XVIII в., местному военному или гражданскому начальству, называл арестанта или, лучше сказать, давал ему звание, имя, отчество, прозвание по произволу, из предосторожности, чтобы уклонить себя на будущее время от всякой ответственности, могущей возникнуть в случае возвращения сосланнаго в Сибирь или в крепость.

Если получивший фельдъегерь „экстренное" изустное особое повеление, взять и отвезть в ссылку, находил в обреченной жертве человека беднаго, не могшаго удовлетворить корыстолюбия его, или и богатаго, но упрямаго, не соглашавшагося, не искавшаго у него за деньги милостиваго снисхождения, в таком случае фельдъегерь смотрел в месяцеслове таблицу, показывающую разстояние, число верст городов и крепостей от столиц, избирал по произволу дальнейшее место и вез туда несчастнаго; число верст умножало число прогонных денег, отдаленность умножала число дней проезда и вместе число порционных по 3 рубля в сутки; деньги прогонныя и порционныя оставались все у фельдъегеря, ибо, как я сказал уже, ямщики с фельдъегерей не требовали прогонов, а на станциях смотрители, в городах полициймейстеры, городничие, в губернских городах губернаторы старались угощать гг. фельдъегерей, как почтенных, знаменитых посетителей, отнюдь не смея любопытствовать кого везет.

Переданный арестант под другим именем не мог никоим образом обнаружить ложь фельдъегеря, толико пагубную на весь остаток дней несчастнаго. Местное начальство не могло и не должно было на основании (тогдашняго) узаконения внимать и уважать показание арестанта, он—преступник, изринутый, оторванный член от общества, в политическом быту своем более не существующий, морально—мертвец, ему оставлено одно ненавистное, гнусное, скаредное для него физическое существование, безличное, безусловно отданное безответной прихоти, произволу начальнику того места, где ссыльный находился.

Бывал произвол местных  правителей   и  в царствование премудрой,  премилосердой,   человеколюбивой   матери   отечества Великой Екатерины II,—как называли   и   говорили   ея   панегиристы и поэты, и в ея время. Тобольский губернатор Чичерин, по благоусмотрению и изволению своему, приказывал и весьма часто сосланных в Тобольск плененных польских конфедератов и других сосланныхпривязывать к толстым бревнам по дюжине и более, смотря по длине и толщине дерева, и сталкивать их с крутизны над оврагом в 3-х или 2-х верстах от Тобольска. Разбитые, размозженные члены сверженных уносились волнами Иртыша, омывавшими берег оврага 1 ).

1 ) Чичерин по отношению к конфедератам был, действительно, весьма жесток, что видно из мемуаров одного из этих ссыльных в Тобольск, при Чичерине, см. в «Русском Архиве", изд. 1886 г.   Ред.

IV.

Но всего не опишешь,   не   выскажешь;   обратимся  к прибывшему в Москву с поручением Щекатихину.