Написал и опустил xapтию в ящик.

На другой день брат пьянюшки вступил во дворец на караул. Павел, явясь на вахт-парад, начал учить развод, выдумывал новыя построения, крутил строй всячески, желая найти ошибку, придраться, наказать, но капитан и солдаты двигались, как машина. Павел по обыкновению, когда гневался, (тяжело дышал); все ежеминутно ожидали несчастия капитану, офицерам, солдатам развода и, может быть, целому полку; Фрипон (уже на себе испытал раздражение всадника), и Павел кричал:

— „Хорошо, сударь! Хорошо, ребята! По чарке вина, по фунту говядины".

Все ломали себе голову, доискивались узнать,  что  было-бы причиною тому, что Павел во гневе милует и жалует; все перешептывались, каждый   боялся   за  себя,   ожидал, чем все кончится. Развод кончился благополучно, все радовались, благодарили Бога!

Капитан гордился искусством своим в деле вахтпарадном,  товарищи   поздравляли   его  и   никто   не  воображал  о том, что ожидает несчастнаго. Пьянюшка —сочинитель увещательной хартии — относил,   приписывал   себе  благополучное окончание ученья,  с  самодовольством  спешил  в казармы подкрепить утомленныя силы Ерофеичем. Вступивший капитан в главный дворцовый караул был обязан чрез час или два, как то было удобно, явиться  в   кабинет  императора и рапортовать его величеству, что главный и все прочие караулы приняты  исправно,   шинелей,   кенег  и   караульных   будок столько-то,   сошки   и   подтоки   в целости,   засим   не по регистру,  а   на   память   высказать  поименно  всех  арестантов, содержащихся   на   всех гауптвахтах  города.   Это последнее обстоятельство   было   самотруднейшее,    ибо   редко    случалось менее 150 человек, находившихся под арестом; бывали дни, в которые число арестованных превышало 300.

Капитан устоял и на этом камне преткновения, высказал имена содержавшихся, чисто, не запинаясь. Как вдруг Павел Петрович дал волю своему гневу.....

—  Я вас научу, сударь, меня учить! Как, сударь,  осмелились вы писать ко мне, чтобы я оставил вахт-парады?

Капитан, пав на колена, отвечал:

—  Всемилостивейший государь! знать   не знаю!   В мысли не   погрешил,  государь,   не  только  чтобы   осмелился   писать вашему величеству!

Павел вытащил письмо пьянюшкино из кармана, показал его капитану....