— „Нет, милая Анета, я с тобой не разстанусь, едем", и вся компания и господин полицеймейстер, и нащокинский дурак Иванушка присели кто на что попало; потом минуты через две три встали и молились святой иконе и поехали.
Маршрут путешествия Анны Петровны в град св. Петра был так соображен, что прибытие Павла Петровича последовало через день после приезда Лопухиной. На третий день прибытия, высочайшим приказом при пароле, Екатеринославскаго кирасирскаго полка подполковник Уваров произведен в полковники и переведен лейб-гвардии в конный полк.
Екатерина Николаевна Лопухина прислала Ф. П. Уварову тысячу руб. ассигн. на подъем, и его высокоблагородие, конечно, в первый раз в жизни покатил в Питер в коляске; до этого участь его была ездить на перекладной телеге или на козлах подле кучера, когда он состоял откомандированным из Владимирскаго драгунскаго полка на безсменные ординарцы к генералу графу Валериану Зубову. Боже мой, подумаешь— как на свете все превратно! Федор Петрович Уваров, езжавший подле кучера на козлах экипажа, в котором сидели генерал его, граф Валериан Зубов, с прелестною супругою своею Mapиeю Федоровною, которую он взял у мужа ея Протопотоцкаго, которая будет по смерти Зубова супругою неотесаннаго болвана Уварова! нет, сего не довольно, все имение Протопотоцкаго после его смерти, вопреки законов русских, статутов литовских и укладов польских, отдано Марии Федоровне, бывшей Протопотоцкаго жене, а она духовным завещанием передала огромное достояние Протопотоцкаго последнему своему супругу болвану Уварову! Не напрасно изстари чтождествует (sic) поговорка, что если счастье и в кобыльей голове угнездится, так и кобыльей голове станут все поклоняться.
Федор Петрович подтвердил или олицетворил эту поговорку; он был совершенная невежда и весьма небогатаго разсудка чeлoвек—ему вверяли команду войском; он не умел ездить на коне и всегда держался за ремень, прикрепленный к передней луке седла—его считали знатоком кавалерийскаго дела; он вечно в разговорах дичь порол—два императора, Павел и Александр, дичь Уварова благосклонно слушали. Денис Давыдов остро и справедливо сказал про Уварова, что он „умничает глупо, а дурачится умно!".
Чрез непродолжительное время по прибытии сенатора и дочери ея, Анны Петровны—Петр Васильевич Лопухин был возведен в потомственное княжество российской империи, с титулом светлости.
Пришел, как говорят, новый год; в это время, бывало, государи жаловали служащих чинами, орденами, что и государь император Павел соизволил сделать. Федор Петрович Уваров не был в числе пожалованных орденами; он незадолго пред новым годом пожалован в генерал-адъютанты и сим назначением обошел более 200 полковников старше его по службе; но избалованный болван слепым счастием явился к Екатерине Николаевне в пылу неудовольствия и требовал, чтобы она убедила падчерицу ходатайствовать о пожаловании ему ордена св. Анны 1-го класса, как были прочие награждены. Екатерина Николаевна была бы готова выполнить желания Уварова, да, к несчастию ея, она в это время была с Анною Петровною в размолвке и хотела бы просить ее, да не смела; падчерица знала уже, что она может сделать, и мачиха боялась падчерицы, которую недавно за уши дирала. Уваров, выслушав отказ Лопухиной, пришел в бешенство, наговорил ей по драгунски приветствий, каковых она от роду не слыхала, и уехал. Прошел день, прошел другой, прошел и третий, Уваров не едет! Когда страсть овладеет женщиной в исходе лет, определенных женщине быть женщиной, т. е. в 40 и под 40 лет, тогда в женщинах делается раж и оне приходят в бешенство, забывают всякое приличие, стыд, оглашение и стремятся единственно к наслаждению физическому! Дочь заслуженнаго генерал-аншефа князя Мещерскаго, генерал-губернатора казанскаго, сожгла город Казань; княжна, к несчастию ея, имела связь с лакеем, крепостным слугою ея родителя; несчастный случай обнаружил ее свидание с лакеем и так явно обнаружил, что на другой день об этом сведал бы весь город; она любовнику своему дает денег и приказывает улучивших их свидание угостить хорошенько в кабаке, чтобы молчали. Любовник лакей приказание княжны готов был исполнить,—какой лакей вина не любит,—взял деньги и, пригласив молодцов, отправился в кабак; княжна, чтобы покрыть навсегда неизвестностию свой проступок, заперла снаружи дверь кабака и сама зажгла с четырех сторон кабак; в это время был сильный ветер и город Казань представлял утром на другой день пространное пепелище.
Княгиня светлейшая Лопухина возвышеннее, благороднее чувствовала княжны Мещерской; Екатерина Николаевна не хотела ни сжечь, ни убить Уварова; быть может, и потому не хотела, что не имела средств; она решилась из мщения или мучимая желанием—от тоски отравить себя. Чтобы произвесть cиe блажное намерение в исполнение, ея светлость изволила поехать в карете кататься по городу и на возвратном пути к себе в дом приказала остановиться у аптеки близ Полицейскаго моста. На месте, где ныне (1848 г.) виден огромный, но уродливый дом купца Котомина, стоял небольшой домик, выкрашенный зеленой краскою, над дверями входа была пригвозжена огромнаго размера вывеска со львами, единорогами, неграми и надпись—аптека; тогда двуглаваго орла над аптеками не выставляли. Не помню имени аптекаря, но кудряваго аланже парика и огромнаго кошелька для волос, который в насмешку называли челобитна, никогда не забуду. Г. аптекарь, разумеется, был немец, вальяжнаго сложения, и славился познанием в приготовлении лекарств; все знатные вельможи и богатые люди брали лекарства у вальяжнаго аптекаря и он в бархатном черном кафтане французскаго покроя, золотаго глазета камзоле, черных бархатных с золотыми шглифами (?) в башмаках с красными каблуками, с огромными из стразов у башмаков пряжками и белых шелковых чулках, представлял собою какое-то среднее создание между вельможи и ярмарочнаго гаера!
Княгиня приказала слуге вызвать аптекаря; вальяжный кухмистер латинской кухни выбежал и, держа в руках шелковую, трехъугольную, миниатюрную шляпку, шаркал ногами по снегу, кланялся и говорил: „ваш светлость, какой угодно лекарств, всяка готов".
Княгиня объявила ему, что ей надобно мышьяку. Вальяжный немец вздрогнул, выпучил большие серые глаза и не знал, что отвечать ея светлости. Мышьяк—яд, а все ядовитыя вещества строго воспрещено отпускать без рецепта докторскаго. Княгиня, заметив смущение вальяжнаго аптекаря, сказала ему: „у меня в кабинете завелись мыши". Аптекарь, кланяясь княгине., отвечал: „исвольте, ваша светлость, сейшас будет готов", и минут через 10 подал княгине в золотой бумажке завернутый мышьяк, с надписью: „для мышь ея светлости".
Светлейшая княгиня, возвратясь домой, изволила в образной комнате (у русских боярынь возле будуара, где оне наслаждаются сладострастием, как землеродныя, всегда примкнута комнатка, уставленная образами, в которой оне каются и возносятся горе духом) долго молиться Богу, потом изволила раздеться, приказала горничной служанке принести карафин воды, рюмку и сказала, чтобы ее не безпокоили, что она хочет заснуть. Горничная вышла, затворила дверь в почивальню, а княгиня высыпала порошок в рюмку, налила воды и видно, что светлейшей княгине все еще хотелось жить, хотя она и решилась умереть, как умирали в древния времена знаменитые в Греции философы; но княгиня спешила, порошок не размешала, вода была холодная; эти обстоятельства споспешествовали спасению жизни княгини, когда дошло дело до врачебных пособий.