— Благодарю вас, Петр Дмитриевич, за вашу преданность к престолу и усердие к пользам казны, я прочла проект ваш, но, скажу вам откровенно, я никак не ожидала от вас такого предложения и вы худо меня знаете.
Старик словами государыни был приведен в недоумение, не мог проникнуть к чему речь ея клонится; лице его показало смущение; Екатерина сказала:
— Не безпокойся, Петр Дмитриевич, я люблю, уважаю тебя, желаю, чтобы все так, как ты, служили отечеству и мне; как тебе пришла мысль о возвышении цены на соль? Ведь это приправа пищи беднаго, необходимо потребная для его здравия; нет, никогда не соглашусь возвышать цен или делать налоги на жизненныя потребности!
Еропкин, со слезами, просил всемилостивейше простить его; государыня отвечала ему:
— Не безпокойся, почтенный старец, я искренно люблю тебя и уважаю,—это останется между нами.
Еропкин стал на колени и говорил:
— Нет, матушка-государыня, дозволь мне всем говорить о твоем милосердии и любви к народу и о моем дерзновении утруждать величество.
Государыня встала из-за бюро, подала руку Еропкину, чтобы помочь подняться с колен, дошла до дверей кабинета и когда Еропкин выходил, Екатерина громко изволила сказать ему:
— Я надеюсь, Петр Дмитриевич, ты погостишь у меня в селе, посмотришь, погуляешь в саду, я знаю, ты хороший хозяин.
До сего времени порицают, поносят Екатерину, говорят о ней, как женщине, преданной сладострастию. Отзыв ея на представленный проект II. Д. Еропкину доказывает, что она любила народ русский, непрестанно заботилась о благоденствии его, о просвещении народа не школьным педантским образом, изучением нелепостей, вовсе не полезных, которыя всегда останутся массе народа недоступными, но изданием узаконений благотворных, ограждающих и защищающих быт всех и каждаго в кругу его сословия,—вот в чем состоит образование народа и он его поймет и останется бытом своим доволен.