— Да, уже помилуйте, ваше сиятельство, погрешение cиe произошло от столкновения обстоятельств в минуты забвения и, и....
— Да уже, батюшка, вот вам и столкновение, и забвение, все уже вместе, разбирайте, батюшка, куда толкаете, и не забывайтесь.
Безбородко, уклоняясь от ударов и выбегая из канцелярии, отвечал фельдмаршалу:
— „Да помилуйте же, ваше сиятельство, да будьте же благонадежны, впредь уже не буду творить капитанов".
XXXV.
По заключении с Оттоманскою Портою мира, после знаменитаго сражения при Кагуле, где Румянцев с 18 тысячами войска побил на голову 180 тысячную турецкую армию под начальством верховнаго визиря, — фельдмаршал прибыл в С.-Петербург и в Царском Селе имел счастие представить всемилостивейшей государыне матушке Екатерине II двух полковников, во все время войны при нем находившихся: Петра Васильевича Завадовскаго и Александра Андреевича Безбородко.
Прекрасная наружность Завадовскаго отворила ему дверь в избранное общество, а Безбородко был отправлен к вице-канцлеру, гр. Остерману, для употребления на службе соответственно его способностям.
Завадовский в чертогах утопал в роскоши, удовольствиях, все знатные вельможи, вся челядь покланяется ему, ползает перед ним.
Завадовский с улыбкой и презрением смотрит на гнусных ласкателей. И кто мог поравняться с ним!
Безбородко был помещен в канцелярию вице-канцлера по заграничной экспедиции. Он спустился в подвалы, где помещался архив государственной коллегии иностранных дел, и в продолжение восьми месяцев перечитал все трактаты и сношения, какие существовали; но этого недостаточно; прочитывая их, он, одаренный счастливейшею памятью, содержание их сохранил в памяти своей до того, что без малейшаго затруднения мог отвечать на всякий сделанный ему вопрос, к которому бы ни принадлежал он времени; указывал номер дела, число, лист, на котором было написано, словом на всякий вопрос отвечал.