Да, именно грустно; Пушкин великий поэт. Что это Матвей не идет? ( Задумывается. ) А ведь надобно правду сказать, напрасно я в военную службу не вступил. Во-первых, всё-таки лучше, а во-вторых, – у меня, я это чувствую, у меня есть способности к тактике – есть… Ну, уж теперь не воротишь! Уж теперь… извини, Тимофей Петрович, не воротишь. ( Входит Матвей. Жазиков бросается головой в подушки, закрывает глаза руками и кричит. ) Ну, я знаю, знаю, знаю… Дома не застал? ну, дома не застал?.. ну, говори скорей.
Матвей. Никак нет-с. Застал.
Жазиков ( поднимая голову ). А! застал… И ответ получил?
Матвей. Как же-с, получил.
Жазиков ( отворачивая голову и протягивая руку ). Подай, подай… ( Щупает письмо. ) Эх! что-то нежирно. ( Подносит письмо к зажмуренным глазам. ) Ну! ( Открывает глаза. ) Да это мое письмо!
Матвей. Они в вашем письме изволили приписать.
Жазиков. Ну, понимаю, понимаю! Отказ… Экой журавль проклятый! Я и читать его ответа не могу… ( Бросает письмо. ) Я знаю, что там писано… ( Поднимает письмо. ) Однако всё же лучше прочесть: может быть, он не совсем отказывает… может быть, обещает… ( К Матвею. ) Что, он сам тебе отдал письмо?
Матвей. Никак нет-с, с человеком выслал.
Жазиков. Мм… Ну, прочтем, делать нечего. ( Читает и улыбается иронически. ) Хорош, хорош… «Любезный Тимофей Петрович, никак не могу удовлетворить твою просьбу. Впрочем, пребываю…» Впрочем, пребываешь! Вот оно и благорасположение! Вот они приязненные-то отношения, вот они! ( Бросает письмо. ) Чёрт с ним совсем!
Матвей ( со вздохом ). Незадачный выдался денек!