Жазиков ( суетясь ). Водки… Ах, какая досада! водки-то у меня нет, а и человека я услал… ах!
Блинов. Водки у тебя нет? Ну, ты не в отца. ( Видя, что Жазиков продолжает суетиться. ) Да не нужно… обойдусь и так.
Жазиков. Человек сейчас вернется…
Блинов. Такой завелся проклятый сосед… отставной майор какой-то… говорит мне: межа! межевых признаков не оказывается. Какие тут признаки, говорю я, что за признаки? ( Жазиков слушает с подобострастным вниманием. ) Владение мое – ведь мое владенье? ведь мое? а он-то, проклятый, своих-то, своих-то и высылает и высылает. Ну, мой староста, разумеется, за свое, – господское, говорит, не тронь. А они его и того, да ведь как! А? расправляться? Сами расправляться вздумали? Запахивать? Да еще и драться? Нет, мол, врете! Я, знаешь, сам и нагрянул! Ну, они сперва того, знаешь, на попятный двор. Только смотрю: едет верхом да в шапке приказчик, – говорит: не извольте, того, забижать; я его, того, в зубы. Те за того, те за того, и пошли и пошли. А сосед-то, проклятый, в суд, да просьбу. Побои, говорит, учинил, да и землю заграбил. – Ах, он проклятый! заграбил – а? свое добро заграбил? Каково? Наехали голубчики; ну, того, понятые, туда-сюда – заварил кашу, проклятый! Он жалобу, и я жалобу; вышла резолюция, и в мою пользу, кажись, вышла; да Пафнутьев, подлец, подгадил. Я, того, бух просьбу в губернское; а он, проклятый, в кибитку, да сюда и прикатил. Нет, брат, того, врешь, я и сам не промах, взял да поехал. Ведь этакой проклятый сосед завелся!
Жазиков. Скажите! какая неприятность!
Блинов. Уж такая задача вышла. Ну, а ты что? здоров?
Жазиков. Слава богу, Василий Васильевич, слава богу, не могу пожаловаться.
Блинов. А в театр ездишь?
Жазиков. Езжу, как же. Довольно часто.
Блинов. Слышь, отвези-ко меня в театр!