Матвей. Да не дадут, Тимофей Петрович.
Жазиков. Да ты скажи им, что, дескать, на днях барин из деревни деньги получит, следуемую треть; что мы им тотчас же всё сполна заплатим. Ну, ступай.
Матвей. Да что идти, Тимофей Петрович? не дадут, уж я знаю…
Жазиков. Не дадут! Оттого, что ты глуп. Ты, чай, лавочнику кланяешься, словно милостыню просишь: пожалуйте, дескать, сахару. Нет у тебя никакой… как бишь это сказать по-русски… Ну, всё равно ты меня не поймешь. ( Раздается звонок. Жазиков бросается стремглав за ширмы и говорит шепотом из-за ширм. ) Не принимать никого! не принимать! слышишь? Скажи, что с утра уехал… ( Матвей выходит. Жазиков затыкает себе пальцами уши. )
Голос немца-сапожника. Гаспадин дома?
Голос Матвея. Никак нет.
Голос сапожника . Gotts Donnerwetter!.. [Гром и молния!.. ( Нем. )] Нет?
Голос Матвея. Нет его дома, говорят тебе.
Голос сапожника. А скоро будет?
Голос Матвея. Не знаю; нет, не скоро.