— А Паншина не надобно?
— Не надобно, — возразил старик с почти детской улыбкой. Два дня спустя Федор Иваныч отправился в город к Калитиным.
XXIV
Он застал всех дома, но он не тотчас объявил им о своем намерении; он хотел сперва переговорить наедине с Лизой. Случай помог ему: их оставили вдвоем в гостиной. Они разговорились; она успела уже привыкнуть к нему, — да она и вообще никого не дичилась. Он слушал ее, глядел ей в лицо и мысленно твердил слова Лемма, соглашался с ним. Случается иногда, что два уже знакомых, но не близких друг другу человека внезапно и быстро сближаются в течение нескольких мгновений — и сознание этого сближения тотчас выражается в их взглядах, в их дружелюбных и тихих усмешках, в самых их движениях. Именно это случилось с Лаврецким и Лизой. «Вот он какой», — подумала она, ласково глядя на него; «вот ты какая», — подумал и он. А потому он не очень удивился, когда она, не без маленькой, однако, запинки, объявила ему, что давно имеет на сердце сказать ему что-то, но боится его рассердить.
— Не бойтесь, говорите, — промолвил он и остановился перед ней. Лиза подняла на него свои ясные глаза.
— Вы такие добрые, — начала она и в то же время подумала: «Да, он точно добрый…» — Вы извините меня, я бы не должна сметь говорить об этом с вами… но как могли вы… отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней.
— Дитя мое, — заговорил он, — не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.
— Я знаю, — продолжала Лиза, как будто не расслушав его, — она перед вами виновата, я не хочу ее оправдывать; но как же можно разлучать то, что бог соединил?
— Наши убеждения на этот счет слишком различны, Лизавета Михайловна, — произнес Лаврецкий довольно — резко, — мы не поймем друг друга. Лиза побледнела; все тело ее слегка затрепетало, но она не замолчала.
— Вы должны простить, — промолвила она тихо, — если хотите, чтобы и вас простили.