XXIX
Марья Дмитриевна не слишком ласково приняла Лаврецкого, когда он явился к ней на следующий день. «Вишь, повадился», — подумала она. Он ей сам по себе не очень нравился, да и Паншин, под влиянием которого она находилась, весьма коварно и небрежно похвалил его накануне. Так как она не считала его гостем и не полагала нужным занимать родственника, почти домашнего человека, то и получаса не прошло, как он уже шел с Лизой в саду по аллее. Леночка и Шурочка бегали в нескольких шагах от них по цветнику.
Лиза была спокойна по обыкновению, но более обыкновенного бледна. Она достала из кармана и протянула Лаврецкому мелко сложенный лист журнала.
— Это ужасно! — промолвила она. Лаврецкий ничего не отвечал.
— Да, может быть, это еще и неправда, — прибавила Лиза.
— Оттого-то я и просил вас не говорить об этом никому. Лиза прошлась немного.
— Скажите, — начала она, — вы не огорчены? нисколько?
— Я сам не знаю, что я чувствую, — отвечал Лаврецкий.
— Но ведь вы ее любили прежде?
— Любил.